Глава 124

Он прижался губами к её мочке уха, слегка посасывая дрожащую кожу. Её хрупкие плечи тут же дёрнулись и сжались.

Он мягко погладил ладонью напряжённые нежные мышцы и теснее прижал грудь к её скользкой спине. Соприкосновение обнажённой кожи было мучительно возбуждающим.

— Н-не надо… — сдавленно пробормотала она.

Пропустив мольбу мимо ушей, он покусывал её хрупкие плечи и опустил руку ниже талии. Она была вся влажная. Когда он стал медленно ласкать её кожу, скользкую от их жидкости, женщина, до этого окаменевшая, начала извиваться всем телом.

Он инстинктивно схватил её за запястье.

— Что с вами?

— Я же сказала — хватит! Я не собираюсь повторять это дважды за одну ночь! — выкрикнула она, лицо её было перепуганным.

Баркас, нахмурив брови, посмотрел сверху вниз и тихо вздохнул. Потянув одеяло, он прикрыл её.

— Если вы не желаете, я не буду больше ничего делать. Но всё же прошу вас переночевать в моей постели.

Он обернул её мягкой тканью и снова обнял за талию. На её маленьком лице смешались смятение и тревога. Она выглянула из-под одеяла, точно улитка, высовывающая голову из раковины, и уставилась на него настороженным взглядом.

— Зачем? К этому часу уже весь замок знает, что мы вступили в супружеские отношения. Нет необходимости мириться с неудобствами и делить одну кровать.

Он ощутил, как обволакивающий его жар вдруг погас, и уставился на неё. Если бы она не выглядела такой встревоженной, он, возможно, сорвался бы на резкие слова. Баркас глубоко вдохнул и медленно провёл ладонью по её полусогнутой спине.

— Но и нет причин не делить одну комнату. Для супругов, разделивших ночь, естественно делить одно ложе.

— Н-но мы ведь… — смутилась она.

Он откинул с её лица прядь волос и коснулся губами чуть остывшей щеки. От дыхания, касающегося кожи, вероятно, защекотало, и её тонкая шейка, тоньше горсти, дёрнулась и задрожала. Чувствуя всё большее нетерпение, он провёл ладонью по её животу поверх одеяла.

— Мы — не исключение.

Когда он тихо прошептал это ей на ухо, он почувствовал, как по её телу пробежала лёгкая дрожь.

Лицо, касавшееся его переносицы, постепенно становилось горячим. В свете можно было бы увидеть, как прозрачная кожа наливается розовым. Ощущая, как едва утолённое желание снова поднимается, он слегка прикусил её мягкую мочку уха. Она ахнула, резко вдохнув, и затряслась.

Поняв, что она не против, он обвёл большим пальцем её маленькое, похожее на бутон, ухо, а затем нежно коснулся кончиком языка крошечного отверстия. Тогда она вздрогнула и резко откинула голову назад.

— Ты же сказал, что больше ничего не сделаешь!

— Даже просто прикасаться нельзя?

Он крепко прижал её хрупкое тело к себе и, касаясь лбом её лба, прошептал. Её огромные глаза задрожали. Уловив её внутреннюю борьбу, Баркас медленно провёл ладонью по тонкой талии и коснулся линии живота возле пупка.

Она сильнее свернулась клубочком, но теперь он знал: это было не от страха, а от возбуждения. От надежды, что она, возможно, примет его ещё раз, у него в животе стало горячо.

— Можно убрать одеяло?

— Н-нет…

— Правда нет?

Было видно даже в темноте, как она закатила глаза, словно в раздумьях. Баркас усмехнулся и незаметно просунул руку под одеяло, осторожно раздвигая её колени. В этот момент женщина, которая постепенно расслаблялась, начала яростно биться, словно её поразила молния. Он, сморщившись, сжал её тонкую талию, но из её уст вырвался пронзительный крик:

— Больно!

Он отдёрнул руки, словно обжёгшись. Она тут же сорвалась с постели, завернувшись в одеяло, и, пошатываясь, бросилась к двери. Баркас мрачно метнулся следом.

— Почему вы так упорно хотите уйти?

— Я… я не хочу здесь оставаться. Мне удобнее в своей комнате! — в её голосе звенел страх.

Словно ему на голову вылили ушат ледяной воды. Эта женщина испытывала отвращение к физической близости. Может быть, его напор всколыхнул её кошмары.

— Я заставил вас чувствовать себя некомфортно? — пробормотал он сдавленным голосом.

На её лице мелькнули противоречивые чувства. Опустив голову, она глухо произнесла:

— Ты ни в чём не виноват. Просто… так мне спокойнее.

— «Ваше спокойнее» — это убежать, как напуганный кролик, после того как что-то натворили?

Он не хотел давить на и без того нестабильную женщину, но в его голосе слышалась резкая нотка. К счастью, она не сжалась, а напротив — ощетинилась.

— Кто сказал, что я напугана? Я просто предпочитаю эффективность! — её голос зазвенел колкостью.

В голубоватой тьме гордая принцесса задрала голову.

— Я сама решаю, когда и на сколько оставаться. Пока мы этим занимаемся, ты можешь делать что хочешь, но после — всё будет по-моему!

Он скрестил руки на груди и посмотрел искоса. Её поза, дрожащая от напряжения, но полная бравады, внезапно разожгла в нём жестокий порыв. Он мог бы поступить с ней как хотел. Мог бы силой удержать её в постели, мог бы утолить свою страсть вдоволь. Но он также знал, что если поддастся этому дикому порыву, то причинит ей глубокую и непоправимую боль.

Баркас закрыл глаза, потом открыл. Синие глаза, что с детства постоянно бросали ему вызов, блестели в темноте, как осколки стекла.

— Это и правда то, чего вы хотите? — спросил он, глядя прямо в них.

На её лице мелькнуло сомнение, но она упрямо вздёрнула подбородок.

— Да.

Баркас, молча смотря на неё, искривил губы.

— Значит, мне остаётся только ждать, пока вы сами захотите остаться в моей спальне.

Она, похоже, не ожидала таких слов, и в её взгляде мелькнуло смятение.

— Э-этого не будет.

— Посмотрим, — невозмутимо парировал Баркас, выхватил штаны из-под кровати и быстро надел их. Затем накинул на плечи висевшую на стене тунку и поднял девушку на руки вместе с одеялом.

— Н-не надо! Я сама дойду! — закричала она, но он не слушал и вышел в ярко освещённый коридор.

Она спрятала лицо в одеяле. Баркас усмехнулся её виду, напоминавшему гусеницу, спрятавшуюся в кокон, и уверенно зашагал по коридору. Краем глаза он заметил, как слуги, проходившие по коридору, смотрят на него с изумлением, но не обратил на это внимания.

Вскоре он подошёл к дверям её покоев, придерживая её спину одной рукой, и повернул дверную ручку. Когда он переступил порог, она наконец высунула лицо.

Увидев её влажные, покрасневшие глаза и растрёпанные золотые волосы, он почувствовал, как горло сжалось от липкого желания, и возникла сильная жажда. Подавив желание немедленно соединить с ней губы, он уложил её на кровать и опустился перед ней на колени.

— Как думаете, когда вы снова захотите посетить мои покои?

— Я не знаю.

— Завтра?

— Говорю же — не знаю!

Он нахмурился. Если она не придёт, он мог бы сам пойти к ней. Но вправе ли он давить таким образом? Если это был единственный способ для этой до смешного пугливой женщины почувствовать себя в безопасности, то ему придётся подчиниться.

Он накрутил на палец её золотистые, словно сияющее стекло, волосы и осторожно погладил их.

— Я подожду.

Свет играл в её голубых глазах. Он пристально посмотрел в её сильно дрожащие тёмные зрачки и медленно добавил:

— Приходите, когда сами этого захотите.