Глава 126

Талия с напряжённым лицом смотрела на спину, мгновенно погрузившуюся в густую тень, и поспешно пересекла комнату.

В темноте смутно различалось, как он медленно поворачивается. Она протянула руку к нему и ощутила под пальцами жёсткую повязку на голой коже.

— Ты ранен?

— Всего лишь царапина, полученная во время охоты на чудовищ.

— Ц-царапина? Что это за тварь такая была?

Как мог получить ранение мужчина, обладающий такой чудовищной силой, что он мог силой укротить даже виверн?

Она, округлив глаза, подняла взгляд на очертания его лица. Баркас с тяжёлым вздохом ответил:

— На севере пара дракаров свила гнездо. Редкая тварь, я не хотел повредить шкуру, поэтому…

Когда её пальцы коснулись его обнажённой груди, он внезапно замолчал.

Талия, решив любой ценой проверить серьёзность раны, повела рукой по повязке. Толстая ткань пересекала левое плечо и грудь по диагонали.

— Насколько это серьёзно?

— Пустяки.

— Зажги свет, ничего не видно.

Баркас глубоко вздохнул и отодвинул шторы на окне.

Талия застыла, глядя на него, окутанного тёмно-синим сиянием.

Небо было затянуто густыми свинцовыми тучами, но было не слишком темно, и она без труда могла разглядеть всё его тело.

Баркас стоял босыми ногами на ковре, на нём были лишь свободные восточные штаны из сукна, а в руке он держал склянку с лекарством. Похоже, только что сам обрабатывал рану.

Талия резко повысила голос:

— Почему не позвал целителя? Магией ведь можно залечить!..

— На когтях дракара яд с сопротивлением к магии. Пока он не выйдет естественным образом, исцеляющее заклинание бесполезно.

Сухо бросив, Баркас повернулся к полке. Теперь Талия могла вблизи рассмотреть его спину.

Его тело напоминало архитектурное сооружение, из которого тщательно исключили всё лишнее. На мощном каркасе костей плотно лежали рельефные мышцы, а мраморная кожа была прорезана тугими жилами, словно тонкой резьбой. Даже повязка, обёрнутая вокруг его тела, выглядела украшением, подчёркивающим его мощную фигуру.

— Яд выйдет за неделю. Тогда можно будет применить магию, — безразлично добавил он, ставя склянку.

Талия, смотревшая на него как заворожённая, опомнилась и смущённо опустила глаза.

— …Тебе не больно?

— Ни капли.

Слишком сухой ответ вызвал у неё сомнение.

И действительно, в его движениях, пока он надевал рубашку, не чувствовалось боли. Но тревога не отпускала её, и она спросила вновь:

— Ты точно в порядке?

— Не волнуйтесь, я всё выполню без каких-либо проблем.

Сказано было так безучастно, что Талия глянула на него с видом человека, только что получившего пощёчину.

— Ты думаешь, я помешана на том, чтобы заниматься с тобой этим?

— Разве не для этого вы пришли ко мне? — мужчина склонил голову набок и посмотрел на неё с недоумением. — Чтобы разделить ложе?

Не насмешливо, будто просто хотел подтвердить факт.

Она на миг потеряла дар речи. Ведь это была правда — она действительно приходила ради близости.

Покраснев, Талия начала заикаться:

— Не воображай. Я пришла не потому, что хочу тебя. Я просто хочу ребёнка…

— Не беспокойтесь. Я ни разу не заблуждался насчёт ваших намерений, — спокойным тоном оборвал её оправдания Баркас.

Она прикусила губу. Ей следовало бы обрадоваться, что он не усомнился в её словах. Но почему же в груди так тяжело?

— В любом случае, я не собираюсь заниматься этим с раненым человеком. Так что разведи огонь в камине.

— …Вы останетесь здесь?

На мгновение на его лице промелькнуло удивление.

Талия нахмурилась. Казалось, этот мужчина действительно верил, что она преследует только эту цель.

Хотя она сама старалась создать такое впечатление, теперь, когда он, казалось, совсем не замечал её чувств, она испытывала странное ощущение.

Она отступила на шаг, не отрывая взгляда от пола.

— Если тебе неприятно моё присутствие, скажи прямо. Я вернусь в свои покои…

— Останьтесь, — он схватил её за руку.

Талия вздрогнула и посмотрела на него.

— Ведь это вы всегда изволили говорить, что не хотите находиться здесь. А я всегда просил вас остаться.

Талия в смятении взглянула в его холодное лицо снизу вверх, потом отвела глаза на свою руку, заключённую в его ладони.

После близости с Баркасом она всегда чувствовала себя уязвимой. Она нервничала, не зная, когда его рука коснётся ноги, и беспокоилась, что её неприглядное тело может быть видно в глазах, привыкших к темноте.

Больше всего её пугало её собственное желание, её жажда его прикосновений и тепла, которая становилась всё невыносимее.

Но…

Она осторожно посмотрела на него в тусклом голубоватом свете. Из-под распахнутой рубашки белела повязка; влажные волосы были откинуты назад, обнажая лоб. Он смотрел на неё сверху вниз, словно одинокий мальчик.

Эта беззащитность приглушила её бдительность.

— Ладно, я ненадолго останусь. Если вернусь так сразу, няня будет ворчать…

На неуклюже выпаленный предлог у него в уголках глаз легли тонкие морщинки. Талия замерла — ведь только что невольно выдала, что няня подталкивает её к зачатию.

Он холодно произнёс:

— Если эта женщина слишком докучает, я отправлю её обратно во дворец.

— Нет! — Талия вскрикнула, будто от удара. — Только попробуй! Я этого так не оставлю!

Он посмотрел на неё странным взглядом, не понимая, почему она терпит женщину, что смеет обращаться с ней пренебрежительно.

Талия повысила голос, словно защищаясь:

— Она заботится обо мне с младенчества. Для меня она как родная мать.

— …

— Если ты вышвырнешь её во дворец, я тоже вернусь туда.

Твёрдые слова заставили его брови нахмуриться.

Он хотел что-то сказать, губы дрогнули, но потом он выдохнул и повернулся к камину.

— Не стойте так. Садитесь.

И, вместо того чтобы позвать слугу, сам начал разжигать огонь.

Талия облегчённо перевела дух и подошла ближе.

— Такие вещи надо поручать слугам. Сядь и отдохни.

— С этим я справлюсь.

Скоро поленья вспыхнули ярким пламенем. Талия, не зная, куда деваться, тут же потянула его за одежду:

— А теперь садись.

Она повела его к постели, и Баркас послушно последовал.

Талия надавила на его плечо, усаживая. Послушно усевшись по её безмолвному указанию, Баркас уставился на неё с загадочным взглядом.

Может, его поражало, что женщина, всегда отталкивавшая его, теперь так неуклюже пыталась заботиться?

Убедившись, что на его лице нет усмешки, Талия расслабилась и подошла к шкафчику.

— Ты сказал, там яд? Тебе не нужно принять что-нибудь жаропонижающее? Или обезболивающее…

— Ни боли, ни жара.

Она проигнорировала его ответ и начала рыться на полке. Вскоре ей удалось найти склянку с горьким соком мандрагоры.

Открыв крышку и убедившись в содержимом, Талия отлила немного в чашку и протянула ему.

— Вот, выпей.

Баркас безучастно смотрел на чашку.

Неужели думает, что она хочет его отравить?

Она с возмущением уставилась на него, а он, касаясь её талии, произнёс:

— Если её высочество меня напоит, тогда выпью.

Талия смотрела на него, не веря своим ушам. Баркас же, не изменившись в лице, спокойно ждал её ответа.

Вид его, спокойно ожидающего ответа без тени смущения, заставил её застывшие мысли наконец заработать.

— С-сам выпей!

— Я всегда поил вас. Теперь пришло время вернуть долг.

Талия, раскрасневшись, переводила взгляд с него на чашку.

Вид того, как он так небрежно обратился с такой наглой просьбой, взбесил её. Ей даже захотелось крикнуть: «Не хочешь, и не надо!»

Но в последний миг она переменила решение. Сделала глоток горького настоя.

Похоже, он и вправду не ожидал, что она согласится, его глаза чуть расширились.

Талия нарочно ухватила его за лицо и прижалась губами к его губам, пахнущим мылом. Он, словно так и должно быть, обнял её за талию. Талия опёрлась на его плечо и вздрогнула, почувствовав под рукой жёсткую повязку.

Тем временем его скользкий язык мягко проник между её губ. Она осторожно влила сок ему в рот, хотя и неловко, не так умело, как он. Почувствовав, как пролитая жидкость стекает по уголкам рта, она подняла голову, а он сжал её щёку и слизал капли с её подбородка.

Незаметно они оказались на кровати, крепко обнявшись. Талия почувствовала, как его возбуждённое, напряжённое тело давит на её живот, и поспешно приподнялась.

— Нельзя. Ты сказал, что не будешь, пока рана не заживёт…

— Я не буду делать ничего, кроме этого. Просто останьтесь так, — пробормотал он приглушённым голосом, мягко гладя её по волосам.

Талия хотела оттолкнуть его грудь, но вскоре обмякла.

В шум дождя и потрескивание поленьев вплетался глухой звук бьющегося сердца.