Глава 209

Баркас, наблюдавший за этой сценой сквозь стиснутые зубы, во весь голос крикнул в сторону двери:

— Немедленно несите еду!

Выглядывавшие из коридора служанки в панике бросились вниз по лестнице. Вскоре они осторожно вошли в комнату, неся подносы с разнообразными блюдами.

Баркас силой усадил обмякшую женщину, подложив ей под спину подушки, чтобы она могла держаться прямо. Затем он взял с подноса чашку с белой рисовой кашей и вложил ей в руки.

— Хватит вести себя как капризный ребёнок, ешь.

Её расфокусированный взгляд опустился на чашку. Видя, что она никак не реагирует, Баркас, теряя самообладание, угрожающе добавил:

— Если не станешь есть сама, я заставлю тебя силой.

Однако Талия продолжала сидеть неподвижно, прислонившись к спинке кровати, словно кукла с перерезанными ниточками. В конце концов Баркас окончательно потерял терпение, зачерпнул кашу ложкой и поднёс к её губам. Женщина лишь досадливо отвернула голову.

Он схватил её лицо, едва не впиваясь пальцами в кожу, и насильно разомкнул ей челюсти. Стоило ему попытаться впихнуть ложку внутрь, как последовала яростная реакция.

— Нет! — взревев, женщина грубо оттолкнула его руку. От этого неожиданного и резкого отпора он выронил ложку.

Со звоном столовый прибор покатился по полу. Следом за ним на простыни повалилась и чашка, из которой выплеснулась каша.

Баркас замер, глядя на это остекленевшим взглядом, но тут же схватил другой сосуд. В небольшой керамической чаше был напиток из ферментированного козьего молока, который она раньше любила на десерт.

Поднеся его к её губам, он приказал:

— Пей.

Она плотно сжала губы и отвернулась.

Он силой схватил её, не давая сбежать, прижал к изголовью кровати, а другой рукой вцепился в подбородок, заставляя открыть рот. Затем он начал понемногу вливать напиток в узкую щёлочку между губами. Но Талия так и не сглотнула. Жидкость, не в силах пройти сквозь сомкнутое горло, переливалась через край, пачкая её губы и подбородок.

В этот миг внутри него вспыхнул пожар. Баркас залпом выпил всё содержимое чаши сам. Затем он грубо повалил на подушки её сопротивляющееся тело и накрыл её губы своими.

Только тогда в глубине её пустых зрачков вспыхнули искры гнева.

Откуда в человеке, который не ел несколько дней, взялись такие силы? Её тонкие руки принялись исступлённо царапать его грудь и шею.

Не обращая на это внимания, он глубоко проник языком в её рот. Когда её горло было насильно раскрыто, женщина издала тихий стон, а на её шее вздулись вены. Игнорируя её мучения, он понемногу вливал жидкость, слегка надавливая на основание языка, но в этот момент женщина мёртвой хваткой вцепилась зубами в его язык.

Благодаря тому, что он крепко держал её за челюсть, рана оказалась неглубокой, но во рту мгновенно разлился густой вкус крови. Баркас всё же отстранился. Талия, не теряя ни секунды, отползла в другую сторону.

Он перехватил её за плечи, когда она уже собиралась соскочить с кровати, и снова впечатал в простыни.

Она тяжело дышала, глядя на него сквозь спутанные волосы. Её лицо было мокрым от пота. На губах и подбородке смешались белёсые пятна напитка и следы крови, а на вздымающейся груди липкая жидкость застывала белыми разводами.

В этот миг она была похожа на нечисть, что очаровывает людей, чтобы сожрать их заживо.

Баркас смотрел на неё горящим взглядом, а затем выдавил из себя надломленным голосом:

— Говори. Что мне сделать, чтобы ты начала есть?

Внезапно сквозь её искусанные губы вырвался сухой звук, похожий на выход воздуха. Ему потребовалось время, чтобы понять: это смех. Женщина, растратившая все силы в недавней борьбе, обмякла и выдохнула со свистом:

— Ты говоришь так, будто и правда собираешься меня послушать...

— ...

— Больше я тебе ни за что не поверю.

Свет в её глазах, только что пылавших гневом, снова угас. Глядя в пустоту бездонным взором, она опустила мокрые ресницы и прошептала:

— Просто оставь меня в покое.

От этого вида, полного абсолютного смирения, его сердце болезненно сжалось.

Баркас тут же подхватил её под затылок, снова усаживая. Что бы она ни несла, он был полон решимости заставить её поесть.

Он обхватил ладонями щёки женщины, пытавшейся уйти в свой внутренний мир, и заставил посмотреть на себя.

Однако она закрыла глаза и замерла. Лишь спустя несколько секунд он осознал, что она окончательно обессилела и потеряла сознание.

Он яростно закричал:

— Немедленно зовите жреца!

Едва прозвучал приказ, послышались торопливые шаги.

Баркас одной рукой подхватил её, убирая испорченное одеяло и простыни. Служанка мгновенно сообразила и постелила на кровать свежую простыню.

Уложив её обратно, Баркас взял полотенце из таза на полке и принялся вытирать ей лицо. Всё это время Талия лежала без сознания, обмякшая, словно мёртвая.

Она открыла глаза только после того, как примчавшийся со служанками жрец применил магию исцеления.

— Восполнение сил магией — это лишь временная мера. Если вы не будете употреблять достаточное количество воды и пищи, тело будет слабеть и дальше, — строго произнёс жрец, обращаясь к ней.

Талия не проронила ни слова, не отрывая взгляда от окна.

Смущённый этим, жрец неловко кашлянул и украдкой взглянул на Баркаса. Тот кивком велел ему уйти. Жрец, не мешкая, собрал вещи и покинул комнату.

Когда ушли и служанки, Баркас снова взял с подноса тарелку с засахаренными фруктами.

— Ешь.

Когда он поднёс тарелку к её лицу, она посмотрела на него с выражением крайнего отвращения. Баркас и глазом не моргнул, взял кусочек груши в меду и поднёс к её губам.

— Если хочешь повторить ту драку, что была только что, можешь продолжать упрямиться или падать в обморок, я буду повторять это снова и снова, пока ты нормально не поешь.

Женщина, пристально смотревшая на него, наконец открыла рот. Нахлынуло такое чудовищное облегчение, что у него на мгновение едва не разжались пальцы. Сдерживая дрожь в руках, он поспешно вложил кусочек фрукта ей в рот.

Она взяла его, пожевала пару раз и вдруг просто выплюнула на простыню. Лицо Баркаса снова превратилось в ледяную маску.

Женщина ответила ему издевательской улыбкой.

— Ты так стараешься, что мне ещё больше расхотелось есть.

Он крепко сжал кулак. Ногти впились в ладонь. Женщина, словно специально провоцируя его, добавила хриплым голосом:

— Давай, попробуй запихнуть силой. Я всё выплюну.

После чего она хихикнула, как помешанная. Этот пустой, иссушенный смех в мгновение ока уничтожил остатки его рассудка.

Баркас сделал именно то, на что она его провоцировала — выхватил с тарелки новый кусок и силой втиснул ей в рот.

Женщина мёртвой хваткой вцепилась зубами в его палец.

Было видно, как из-под маленьких зубов просочилась кровь, но он не обратил на это внимания. Одержимость, граничащая с безумием, вмиг поглотила его.

— Живо глотай.

Она смотрела на него, не разжимая зубов на его пальце. Тяжело дыша ей прямо в лицо, Баркас прошипел сквозь зубы:

— Ты что, собралась умереть с голоду из-за какого-то волчонка?!

Эти слова стали искрой, у неё случился припадок. Она билась, как зверь в капкане. Баркас сжимал её всё крепче, но, заметив на её коже багровые следы от своих пальцев, тихо выругался и отпустил.

В тот же миг его щеку обожгло ударом. Он ледяным взглядом посмотрел на неё сверху вниз. Женщина, ударившая его по лицу, прижимала руки к груди и тяжело, хрипло дышала.

— Что ты... Что ты вообще понимаешь! Кан был для меня всем. Благодаря Кану я... я наконец перестала чувствовать боль... мне захотелось жить!..

Горячие слёзы хлынули по её лицу. Женщина, согнувшись и дрожа всем телом, внезапно бросилась на него.

— И ты отнял это у меня! Я ведь так молила!.. Я так просила тебя пощадить его!..

Крик, переходящий в надрывный вопль, вырвался из её груди.