Глава 229

— И что это должно значить? — переспросил он с сомнением в голосе, на что мужчина, склонив голову набок, указал большим пальцем на узор, вышитый на поверхности кошеля.

— Это ведь работа её светлости великой герцогини.

Баркас, растерянно моргнув, снова опустил взгляд на свой пояс. На кожаном мешочке, подбитом парчой, красовался плотный и детальный узор, созданный переплетением мелкого бисера и ярких шёлковых нитей. Для женщины, только-только увлёкшейся вышивкой, работа была чересчур искусной.

Он подозрительно прищурился, глядя на Эдрика.

— Это сделала она?

— Совершенно верно. Я последние несколько месяцев наблюдал за тем, как её светлость трудилась над ним.

Услышав столь уверенный тон, Баркас нахмурился.

— Почему вещь, сделанная ею, оказалась у меня?

— И вы спрашиваете об этом меня? — Эдрик Любон в недоумении нахмурил лоб.

Баркас вспомнил, как перед самым отъездом она заходила к нему в комнату. Неужели она подложила это в его вещи тогда?

Но зачем?

Он отцепил от пояса кошель, который до этого носил, не задумываясь, и уставился на него так, будто видел впервые в жизни.

Золотые нити, туго сплетённые в растительный орнамент, нимбом окружали герб с изображением чёрного коня, выполненный в необычной манере. Поглаживая подушечками пальцев плотные стежки, Баркас внезапно почувствовал, как горло перехватило, и с трудом сглотнул слюну.

О чём она думала, когда создавала это? И почему отдала именно ему?

— Когда человеку, отправляющемуся в долгий путь, вручают вещь ручной работы, это обычно означает пожелание благополучного возвращения, — бросил Эдрик Любон, будто прочитав его мысли.

Баркас снова вскинул на него взгляд. Мужчина, почёсывая затылок, добавил со вздохом:

— Когда вернётесь в этот раз, спросите её сами. Зачем она вам это дала...

От этого многозначительного тона внутри всё перевернулось. Подавляя это чувство, он глубоко вдохнул, снова закрепил кошель на поясе и туго затянул кожаный шнурок.

Хватит пустых надежд. Наверняка это всего лишь очередная прихоть.

Сколько раз он уже оказывался во власти её непредсказуемых поступков? Он больше не хотел, как последний дурак, то ликовать, то впадать в отчаяние из-за каждого её жеста.

С суровым лицом Баркас поднялся и кивнул в сторону скал.

— Если достаточно отдохнули, выдвигаемся. Нет времени прохлаждаться.

Эдрик Любон издал страдальческий стон.

Баркас, не обращая внимания, снова зашагал по горной тропе. Однако все его мысли были заняты только ей.

«Чего же ты на самом деле от меня хочешь? Сначала сыплешь проклятиями, заявляя, что не простишь до самой смерти, а потом внезапно преподносишь такой подарок».

Ему хотелось спросить её напрямую:

«Что ты собираешься со мной делать? Кто я для тебя?»

— Ваша светлость, дальше приближаться опасно, — негромкий голос Реггена вырвал Баркаса из раздумий. Он остановился и всмотрелся вперёд.

Незаметно для себя они подобрались на расстояние, с которого уже можно было заглянуть в окна замка. Баркас взял волю в кулак и, скрывшись за валуном, внимательно изучил массивную цитадель. Сейчас было не время для праздных размышлений.

Скрываясь в сгущающихся тенях, он миновал заросли деревьев и нагромождения камней, обходя крепость с тыла. За отвесными скалами показались высокие сторожевые башни и широкие боевые ходы на стенах.

— Ваша светлость, разве этой разведки недостаточно? Может, пора возвращаться?..

— Отсюда мы двинемся порознь.

Проигнорировав протест подчинённого, Баркас достал из-за пазухи два пергамента. Он передал их самым быстрым воинам из тех, что растянулись вдоль крутого склона, и спокойно продолжил отдавать указания:

— Один передайте Дарену, другой — командиру обходного отряда, ожидающего на севере. Остальным разделиться на две группы и затаиться в засаде возле задних и главных ворот крепости.

— Это значит...

— Лабомир, Триан, Эдмон и... — Баркас хладнокровно называл имена, не обращая внимания на волнение подчинённых. В конце он указал на Эдрика: — Вы четверо пойдёте за мной.

— Неужели... вы собираетесь тайно проникнуть внутрь крепости? — спросил Эдрик напряжённым голосом.

Баркас спокойно кивнул.

— Маршруты патрулей я примерно изучил. Дождёмся темноты, проберёмся внутрь и откроем ворота. Как только дам сигнал, немедленно начинайте атаку.

— Это слишком безрассудно! Поручите это нам, а сами вернитесь к основным силам!

— Тише.

Регген, вскипевший было от негодования, тут же осёкся под взглядом Баркаса.

Тот холодно добавил:

— Мои слова — это не предложение, а приказ. Возражения не принимаются.

— Но зачем вам так рисковать...

— Не тебе об этом судить, — резко оборвал его Баркас и сухо продолжил. — Особому отряду указания уже даны, операция пройдёт без заминок. Действуйте без промедления.

Воины, подавленные его ледяным тоном, переглянулись и начали слаженно расходиться. Проводив взглядом солдат, быстро скрывающихся в тени, Баркас возглавил группу захвата и направился к горному хребту, окрашенному в кровавые тона заката.

Вскоре горы окутала плотная тьма. Он ловко двигался по заранее намеченному пути, внимательно наблюдая за тусклыми огнями на стенах. Солдаты с факелами медленно перемещались вдоль патрульных дорожек с равными интервалами.

Накинув капюшон и плотно натянув его на голову, он осторожно подобрался к подножию внешней стены. Вскоре огромная высота каменной кладки полностью закрыла обзор.

— Я поднимусь первым и устраню часового.

— Постойте! Это сделаю я, — Эдрик Любон, следовавший за ним по пятам, поспешно схватил его за руку.

Баркас раздражённо стряхнул его руку, снял со спины арбалет и установил на направляющую стальной болт с прикреплённой к нему верёвкой. Взведя механизм до предела, он прицелился в самую высокую точку стены. В следующий миг, с резким звуком, будто хлестнул кнут, болт устремился в темноту.

Баркас крепко ухватился за конец стремительно разматывающейся верёвки. Вскоре она натянулась. Похоже, крюк на конце болта надёжно зацепился за зубец стены.

Он несколько раз дёрнул верёвку, проверяя её на прочность, затем слегка ударил в стену зазубринами на носках сапог. Ухватившись обеими руками за верёвку, он со скоростью ветра начал восхождение.

Подъём на высоту почти в восемьдесят кхветов занял всего несколько минут. Мгновенно перемахнув через зубец, Баркас оказался за спиной часового. Одной рукой он зажал солдату рот, а другой выхватил кинжал, закреплённый под наручем ^[1], и нанёс удар.

Клинок глубоко вошёл в шею, Баркас провернул его, расширяя рану, и горячая кровь брызнула фонтаном. Он навалился на тело, заламывая голову солдата вбок, чтобы ускорить кровотечение. Тело часового, издавшего лишь приглушённый хрип, вскоре обмякло.

Убедившись, что мужчина мёртв, Баркас оттащил труп в угол под башней, после чего вернулся к зубцам. Крюк крепко сидел в щели между камнями. Пнув его для верности, Баркас подал сигнал вниз. Вскоре солдаты один за другим поднялись на стену.

— Учитывая структуру крепости, механизмы управления подъёмным мостом и герсой ^[2], скорее всего, находятся в южной башне. Разделитесь по двое, устраните охрану и обеспечьте проход.

— А что будете делать вы, ваша светлость? — с подозрением спросил Эдрик Любон.

Свернув верёвку и убрав крюк в подсумок, Баркас буднично ответил:

— Я собираюсь отыскать наследного принца.

Он уже сделал шаг ко входу, ведущему внутрь стен, но Эдрик внезапно схватил его за запястье.

— Разве вы не собирались бросить его?

— В рядах императорской гвардии есть предатель, который помог похитить принца.

Даже в густой темноте было видно, как округлились глаза Эдрика. Баркас раздражённо оттолкнул его руку и добавил вполголоса:

— Я решил, что если все будут думать, будто я оставил его на произвол судьбы, мне будет проще его спасти.

— Тогда я тоже помогу спасти принца!..

— Я справлюсь сам, — отрезал Баркас. — Это моё личное дело, продиктованное моими обстоятельствами. Ваша задача — сосредоточиться на захвате ворот, как я и приказал.

— Личное дело?.. Как спасение принца может быть...

Баркас не стал слушать Эдрика и направился к дозорной башне. Тот, видимо смирившись, больше не пытался его удержать.

Он вошёл через дверь, ведущую в здание, и сразу стал спускаться по лестнице. Заметив отблеск света снизу, он прижался к стене. По лестнице медленно поднимался солдат, который, судя по сонному лицу, только что покинул постель, вероятно, чтобы смениться.

Скрывшись в глубокой тени, Баркас дождался, пока мужчина окажется в пределах досягаемости. Солдат что-то ворчал себе под нос на северном диалекте, когда поднялся на ярус боевого хода. Баркас мгновенно схватил его и вонзил кинжал прямо в рот. Из горла воина вырвался лишь короткий стон.

Накрыв лицо мужчины краем плаща, чтобы приглушить звуки, Баркас с силой вогнал клинок глубже. Лезвие пробило гортань и прошло сквозь шейные позвонки, пронзая позвоночник. Солдат, даже не успев вскрикнуть, рухнул на колени.

Секунду подумав, Баркас оттащил тело и спрятал его среди грузовых ящиков под лестницей. Укрытие было не самым надёжным, но тратить время на тщательную маскировку он не мог.

Дёрнув за механизм на наруче, он убрал клинок и скользнул прочь из башни. Высокопоставленных пленников обычно держали на верхних этажах цитадели. Судя по наблюдениям снаружи, проход к ней находился на юго-востоке. Однако идти в лоб было слишком рискованно.

Возле кухни или хозяйственного двора должна быть чёрная лестница для слуг. Лучше поискать путь проникновения с тыльной стороны здания.

Мгновенно приняв решение, Баркас начал быстро перемещаться вдоль внутренней стороны стен, опоясывающих крепость.

---

Примечания:

↑1. Наруч — часть доспехов, защищающая руку от кисти до локтя.

↑2. Герса — опускная решётка в воротах.