Глава 235

Увидев это, осадный отряд поспешил зарядить баллисты.

Баркас одной рукой обхватил Торка за шею и изо всех сил натянул поводья. В тот же миг три или четыре баллисты извергли огромные стрелы, больше похожие на метательные копья.

Торк ловко уклонился от стрел, несущихся на него подобно ветру, и одним махом пересёк поле, легко перепрыгнув через частокол, выстроенный в ряд.

Следом за этим мощные передние ноги боевого коня тяжело обрушились на головы солдат, окружавших осадные орудия.

Увидев, как тела их соратников втаптываются в землю железными копытами, солдаты с криками бросились врассыпную.

Баркас без промедления взмахнул мечом. Головы троих солдат, судорожно пытавшихся выхватить оружие из-за пояса, слетели одновременно.

Алая кровь, хлынувшая из разрубленных шей, разлетелась вокруг красным туманом. Пробившись сквозь этот едкий воздух, клинок Баркаса быстро разрубил тела врагов, пытавшихся перестроить ряды, прямо вместе с нагрудниками.

— Гаркаш!

Один смуглолицый мужчина средних лет вскрикнул на древнем наречии Востока. Этим словом в преданиях племени Кан называли свирепое чудовище.

Баркас принял на плоскую часть меча огромный двуручный топор, летевший в него, а затем пришпорил коня и вдавил тело мужчины под копыта.

Раздался глухой звук дробящихся костей, и во все стороны брызнула кровь. Торк тут же ринулся к следующему врагу.

Баркас без устали вращал мечом, быстро прорежая ряды противника. Стоило следовавшей за ним по пятам кавалерии врезаться во фланг осадного отряда, как казавшийся надёжным строй врага бессильно рассыпался.

Однако этот сокрушительный порыв не мог длиться вечно. Широко рассредоточенные мародёры начали брать в кольцо всадников.

Баркас ловким движением подхватил алебарду, которую выронил один из копейщиков, и быстро убрал меч в ножны на поясе.

Для боя против множества врагов длинное оружие подходило куда больше. Ухватившись обеими руками за нижнюю часть древка, Баркас широко взмахнул оружием в сторону врагов, постепенно сужавших кольцо.

Лезвие топора, описав широкую дугу, в один миг скосило тела мародёров, бросившихся на него с копьями и мечами.

Увидев, как за мгновение пять или шесть человек были разрублены надвое вместе с доспехами, воины-язычники поспешно отступили. Баркас не упустил этот миг и ворвался в самый центр вражеского строя.

В этот момент в плечо пришёлся сильный удар.

Повернув голову, Баркас обнаружил стрелу, вонзившуюся в щель между пластинами доспеха, и нахмурился. К счастью, кость не задело, но наконечник, похоже, вошёл глубоко в мышцу.

Схватившись за древко одной рукой, Баркас рывком вырвал стрелу и тут же развернул коня в сторону лучников. Увидев это, те поспешили натянуть тетиву.

Однако ноги Торка оказались быстрее. В мгновение ока добравшись до позиций врага, лезвие топора Баркаса вертикально обрушилось на тело одного из лучников.

Другой лучник, увидев, как тело товарища распадается надвое, в спешке отбросил лук и выхватил меч.

Но он опоздал. Конец древка точно ударил лучника в висок.

Стоило солдату с криком рухнуть, как Баркас проскакал прямо по нему и тут же наставил остриё копья на следующего врага. Однако те, окружив его плотным кольцом, больше не решались подходить на расстояние удара.

Благодаря этому Баркас получил секундную передышку и острым взглядом окинул поле боя.

Всадники Вольфрама тоже вели бой, будучи окружёнными. Увидев, как некоторые из них валятся с сёдел, Баркас яростно стиснул зубы. Долго так не продержаться.

«Неужели пора пробивать путь к отступлению?..»

Подбадривая Торка, который уже заметно задыхался, он оглядывал смыкающееся кольцо врагов, как вдруг строй противника сильно дрогнул, и откуда-то донёсся грубый вопль.

Баркас повернул голову на звук. Сквозь бреши в поредевшем строю врага, словно приливная волна, врывалось нечто чёрное.

Едва он успел испытать облегчение, подумав о подкреплении, как глаза его расширились: тыл врага крушили десятки ужасных волков.

Звери размером с молодого телёнка вгрызались в мародёров без разбора, в мгновение ока превращая поле боя в кровавое месиво.

Оцепенение от внезапности длилось недолго; он тут же рванул сквозь сломленный строй в самую гущу вражеского лагеря.

Тяжело дыша, Торк всё так же яростно топтал вражеских солдат, без устали несясь через поле сражения.

Сколько же он рубил и колол?

Вскоре Баркас заметил, что волки нападают исключительно на мародёров.

Он на миг перестал вращать алебардой и быстро окинул взглядом зверей, рыскавших по полю.

Огромные волки действовали крайне организованно, разрушая построения дикарей.

Сомнений не оставалось. Кто-то управлял этой стаей.

Не успел он обдумать значение этого факта, как ситуация на поле снова резко изменилась. Издалека донёсся мощный рёв горна, и на холме показалась тяжёлая латная кавалерия.

При виде появления более чем десятитысячной армии мародёры вмиг потеряли волю к сражению и бросились бежать.

Баркас высоко поднял древко и прокричал громовым голосом:

— Не дайте уйти ни единому!

Стоило приказу прозвучать, как элитный отряд Вольфрама с пугающей скоростью начал преследование разбегающихся врагов.

В то время как конные воины, мгновенно обогнав врагов и отрезав им пути к отступлению, безжалостно рубили их мечами, тяжёлая кавалерия, налетевшая с тыла, смела тысячи вражеских солдат.

То, что происходило дальше, было уже не битвой, а скорее бойней.

Под беспощадным натиском кавалерии зрамы падали один за другим, не в силах сопротивляться. Спустя пару часов поле было усеяно грудами тел язычников, раздавленных копытами боевых коней.

— Ваша светлость! Враги на юге тоже полностью уничтожены!

Когда битва подошла к концу, Дарен, добивавший врагов у южных ворот, подскакал к нему на коне.

Только тогда Баркас опустил зажатое в руках оружие.

Волчья стая к тому времени бесследно исчезла. Лишь несколько особей, павших от рук мародёров, остались лежать среди груд трупов.

Он задумчиво посмотрел на них, вонзил копьё в землю и спрыгнул из седла. Он хотел хоть немного облегчить ношу Торка, чьи силы были уже на пределе.

— Каковы наши потери?

— Точное число ещё предстоит выяснить, но, похоже, погибло около четырёхсот человек, — ответил Дарен тяжёлым голосом, принимая поводья из его рук. — Если считать вместе с городской стражей, думаю, число удвоится.

Это были немалые потери, но, учитывая, что город был на волосок от падения, можно было сказать, что им повезло.

Он издал усталый вздох и поднял взгляд на небо, тронутое вечерней зарёй.

Сухой ветер, пропитанный запахом крови, грубо хлестнул по лицу, запачканному алыми пятнами. Проведя рукой по спутанным волосам, Баркас повернулся в сторону северных ворот и произнёс:

— Перенесите тела погибших в собор. Похороны проведём завтра.

— Будет исполнено.

Вскоре он пересёк поле и вошёл за крепостную стену.

Возле разрушенных укреплений в беспорядке лежали тела мародёров и солдат. Недолго понаблюдав за стражниками, прилежно разбиравшими завалы, он подошёл к стене, половина которой обрушилась.

Нужно было оценить масштаб повреждений.

Поскольку мародёры, бесчинствовавшие несколько лет, были полностью истреблены, в ближайшее время угроз не предвиделось, но для безопасности Кальмора нужно как можно скорее восстановить разрушенные постройки.

«Потребуется как минимум четыре месяца на полное восстановление».

Баркас осмотрел стену, покрытую глубокими трещинами, и разрушенную сторожевую башню, после чего направился по дороге, ведущей к замку Раэдго.

Но вдруг он резко замер, заметив группу людей у основания башни, соединённой с внешней стеной.

Перед грудой обломков рухнувшего здания какая-то женщина сидела на коленях и громко рыдала. За её спиной десяток стражников лихорадочно растаскивали упавшие камни.

Баркас молча наблюдал за этой сценой, а затем схватил за плечо ближайшего стражника.

— Что здесь происходит?

— В-ваша светлость... — стражник, оттаскивавший крупный обломок каменной кладки, поднял на него бледное лицо.

В этот миг по спине Баркаса пробежал странный холодок.