Глава 240

— Красиво, правда?

Она вдруг склонила голову к нему. Глядя на то, как по изящным линиям её лица стекают световые блики, он почувствовал, как по венам разливается лихорадочный жар, похожий на головокружение, и отвёл взгляд.

Ему почему-то казалось, что больше на неё смотреть нельзя.

Сняв с плеч плащ, он накинул его на плечи девушки и осторожно опустил раму окна.

— Время ужина прошло. Вам лучше зайти внутрь.

— Ещё немного...

Женщина, свернувшаяся клубком в его плаще, опёрлась подбородком на колени и пробормотала:

— Хочу досмотреть, как заходит солнце. До самого конца.

Посмотрев потяжелевшим взором на её исхудавшие плечи и шею, он с тихим вздохом прислонился спиной к стене. На губах девушки мелькнула едва заметная улыбка.

Почувствовав, как грудь беспричинно сдавило, он перевёл взгляд на угасающее солнце.

Пока мир погружался в багровую дымку, прохладный вечерний воздух, просачивавшийся сквозь оконную щель, понемногу вытеснял тепло, царившее в кабинете. Этот миг тишины почему-то проникал в самое сердце.

Ощутив, как по спине пробежал холодок, он крепко сжал кулаки. Он испытывал сильную настороженность к этому изобилию ощущений, которое она ему дарила.

Этот миг не будет вечным.

Он скоро вернётся на своё место и никогда больше не обратит внимания на красоту заката.

А значит, этот непривычный жар, бушующий в теле, должен остаться лишь мимолётным наваждением.

Глядя на свет, угасающий за чертой почерневшего леса, он закрыл глаза.

* * *

В затуманенное сознание проник слабый шум. Медленно подняв веки, которые казались склеенными клеем, Баркас уставился в тёмно-серый потолок и коснулся лба рукой.

Заметив, что рука обмотана бинтами, он прищурился.

Как это произошло?

Пока он пытался продраться сквозь туманные воспоминания, совсем рядом раздался чей-то голос:

— В-ваша светлость! Вы очнулись.

Он медленно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Лишь через несколько секунд он узнал лицо мужчины. Измождённый дворецкий, почти отшвырнув мокрое полотенце, которое держал в руках, склонился над кроватью.

— Как вы себя чувствуете? Ничего не болит?..

Дребезжащий голос гулко отдавался в ушах. Баркас с силой надавил на виски и приподнялся в постели.

— Сколько я спал?

— Вы были без сознания почти два дня. Целитель сказал, что ваше состояние почти...

Мужчина, заикаясь, поправлял подушку у него за спиной, как вдруг замолчал. Баркас поднял мутный взор и посмотрел ему в лицо. Плотно сжав мелко дрожащие губы, слуга выдавил охрипшим голосом:

— С-сейчас не время для разговоров. Пожалуйста, подождите немного. Я позову верховного жреца. Вы слишком долго были в беспамятстве, вам нужна исцеляющая магия.

Мужчина поспешно выскочил из комнаты, не дожидаясь ответа. Безучастно прислушиваясь к его суетливым шагам, Баркас повернул голову к окну. Побледневшее солнце, источая серый ореол, клонилось к закату над чёрным лугом.

Он долго смотрел на это зрелище пустым взглядом, пока в комнату, шумно стуча обувью, не ворвался мужчина в длинном жреческом облачении.

Пока тот осматривал его, Баркас, откинувшись на спинку кровати, обводил усталым взглядом тех, кто успел наполнить комнату. Судя по тому, что у всех были лица как у покойников, его состояние и впрямь было серьёзным.

«Жалкое зрелище».

Который уже раз он вот так позорно теряет сознание? Рассеянно размышляя об этом, он вспомнил события, предшествовавшие потере сознания, и нахмурился.

Заметив это, жрец заговорил серьёзным тоном:

— В ближайшее время вам запрещены любые дела. Спите через силу, даже если придётся использовать лекарства.

— ...Разве я не проспал двое суток подряд?

— Этого недостаточно, — отрезал мужчина. — Сейчас ваше тело мало чем отличается от тела узника, которого неделями подвергали пыткам, лишая еды и сна. Как можно было довести себя до такого состояния...

С силой надавив пальцами на переносицу, жрец поднялся. Затем он сурово обратился к слугам, стоявшим с виновато опущенными головами, словно преступники:

— Я выпишу лекарства, следите, чтобы он принимал их вовремя. И в ближайшее время строго контролируйте, чтобы он не занимался никакими государственными делами.

— Слушаемся.

Некоторое время спустя, когда жрец с врачебной сумкой вышел из комнаты, Баркас тут же отослал слуг. Затем, прихрамывая, поднялся с кровати и медленно огляделся.

Хотя это была его спальня, она казалась какой-то чужой. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз пользовался ею. Прищурившись, он заметил гобелен на одной из стен и медленно подошёл к нему.

Леса и равнины, вытканные нитями разных оттенков, занимали половину полотна. Он долго и неподвижно смотрел на эту явно неоконченную работу, как вдруг, что-то вспомнив, направился к сундуку, где хранились его личные вещи.

Одеревеневшей рукой в бинтах он откинул крышку. Внутри было аккуратно уложено дорожное снаряжение. Перерыв всё подряд, он наконец нашёл кожаный кошель, украшенный вышивкой.

Какое-то время он неподвижно стоял и смотрел на него, затем тяжело подошёл к камину. В колеблющемся свете пламени стали видны тёмные пятна, густо пропитавшие нити. Баркас бессознательно потёр их большим пальцем, издал пустой смешок и тяжело опустился в кресло.

Он сам не понимал, почему смеётся. Он сидел так долго, прижавшись лбом к запачканной кровью вышивке, и его плечи мелко дрожали.

Раздался стук в дверь. Он не ответил. Однако посетитель не собирался уходить. После повторного, более чёткого стука послышался осторожный голос:

— Ваша светлость, простите за беспокойство. Её высочество принцесса настойчиво просит о встрече...

— Отошли её.

— Но...

— Это ненадолго.

Вслед за растерянным голосом дворецкого раздался тонкий женский голос.

Он устало закрыл глаза. Поскольку ответа не последовало, незваная гостья настойчиво продолжила:

— Я не займу много времени. Пожалуйста, Баркас...

Было ясно, что если он не разрешит, она будет стоять до конца. В итоге он разжал плотно сжатые губы.

— Входите.

Дверь открылась, и лёгкие шаги нарушили тишину.

Он сидел в кресле, почти растёкшись по нему, и лишь взглядом следил за ней. Она, как и всегда, пересекла комнату уверенной и грациозной походкой.

— Как ты? Я слышала, состояние тяжёлое…

— Разве вы не говорили, что не отнимете много времени? — сухим голосом перебил он её. — Говорите по существу.

Лицо женщины стало бледным как полотно.

Плотно сжав пальцами подол платья, она продолжила уже напряжённым тоном:

— Хорошо. Тогда перейдём к делу.

Она подошла к окну и, глядя на поместье, в которое начинали опускаться сумерки, заговорила:

— Воспользовавшись оплошностью Гарета, силы, поддерживающие императрицу, начали действовать сообща. В совет уже внесено предложение о лишении его права командования рыцарями Роэма. Также выявлены попытки переманить на свою сторону консервативных аристократов. Народные настроения тоже хуже некуда.

Принцесса, спокойно перечислявшая ошибки брата, медленно повернулась к нему. На её лице было горькое выражение.

— Чтобы исправить ситуацию, нужна помощь великого герцога.

Он ничего не ответил, лишь проводил кончиками пальцев по рядам плотно уложенных стежков вышивки. Встревоженная затянувшимся молчанием, принцесса заговорила быстрее:

— Я предлагаю политический союз, а не настоящий брак. Если Гарет сейчас лишится власти, великий герцогский дом тоже понесёт огромные потери. Если влияние радикалов во главе с семьёй Тален вырастет, позиции дома Сиекан, как главы консерваторов, пошатнутся. Ты ведь не хочешь допустить такого?

Замолкнув на миг, женщина посмотрела на него решительным взглядом.

— Нападки на дом Сиекан уже начались. Императрица пытается возложить ответственность за смерть Талии на дом великого герцога. Чтобы остановить её, нам нужно снова объединиться.

Баркас поднял взгляд от кожаного кошеля и посмотрел в лицо женщины. В ту же секунду плечи принцессы дрогнули. Словно увидев нечто пугающее, она попятилась, а он равнодушно бросил:

— Вы всё сказали?

Подперев голову рукой, он сделал небрежный жест подбородком в сторону двери.

— Теперь уходите.

Лицо женщины потемнело от унижения. Она сжала кулаки и решительно приблизилась к нему:

— Ты в одностороннем порядке разорвал нашу помолвку. Даже после такого оскорбления я… ни разу не упрекала и не винила тебя.

В её глазах блеснула влага. Пытаясь перевести дух, будто сглатывая что-то, она спросила дрожащими губами:

— Тебе хоть раз было жаль меня?

Сверкая в свете огня, по её щеке скатилась слеза. Баркас, безучастно глядя на неё, разомкнул губы:

— Нет.

Утончённое лицо женщины в мгновение ока лишилось всех эмоций. Он смотрел на это безо всякого волнения и спокойно добавил:

— Собственно, я о вас особо никогда и не думал.