Глава 8

На следующее утро.

Я вышла на задний двор, чтобы снять постиранное бельё, и невольно застыла, увидев краешек сада.

За каких-то два дня небольшой садик при особняке Вэзервудов вдруг начал приобретать вполне приличный вид.

С тех пор как мы прибыли, сюда, вроде бы, не приходили никакие садовники, а между тем вся мёртвая трава исчезла, а земля была покрыта мягким, влажным, словно недавно вспаханным грунтом.

«Я думала, он взялся за любую работу только ради того, чтобы попасть в это поместье…»

И кулинарные навыки у него отменные. Почему он так подозрительно хорош во всём?

Когда я попыталась вспомнить его смущающе прекрасное лицо, в голове невольно всплыли его вчерашние слова про картошку, и настроение снова испортилось.

И тут наши взгляды встретились: Ру проходил мимо с лопатой в руке. Он тут же помахал мне рукой, словно и ждал случая.

— Сюда, горничная Горничная! — позвал он.

Сердце подсказывало проигнорировать.

«Но если хочу выяснить, кто он такой, нужно хоть немного пообщаться...»

Я бросила бельё в корзину и подошла к нему. И мрачно, почти буркнув, сказала:

— Дейзи.

Ру, стоявший, наклонившись у крыльца, оглянулся с удивлением. Я повторила, глядя прямо в его нелепо сияющую физиономию:

— Моё имя.

— …А, вот оно как.

Он улыбнулся своей привычной мягкой улыбкой и встал передо мной.

— Что ж, горничная Дейзи, прошло всего три дня, и у нас уже полноценное знакомство. Разве это не прекрасный прогресс в наших отношениях?

Если каждое его слово звучит как насмешка, то это проблема говорящего или слушающего?

— Я доверяю тебе этот горшок.

Он протянул мне маленький тёмно-коричневый горшок, и я непроизвольно взяла его. Земля внутри была влажной, рыхлой, высококачественной.

— Доверяешь?..

— Посади в него что угодно и вырасти цветок. Только не пересаживай, начни с семечка, не с ростка.

— Я? С какой стати?

Я уставилась на него в полном недоумении. А он, будто я спросила что-то очевидное, спокойно ответил:

— Разве ты не хотела узнать обо мне?

Какое это имеет отношение к цветам?

— Увы, моя личность — это чудовищная, безумная, просто с ума сводящая тайна. И я не собираюсь раскрывать её просто так. В этом смысле, вырастить цветок — довольно скромная цена, не так ли?

Я нахмурилась и уставилась на горшок, прижатый к груди.

«Почему именно цветы?..»

Что за ребяческие игры?

Или он издевается надо мной?

«Но с чего бы вдруг...»

Этот горшок был первым внятным ответом Ру на мои подозрения. Он не проигнорировал меня, как в первый день, а вместо этого предложил «условие», пусть странное, но всё же.

Было бы глупо отказаться только потому, что это неприятно.

— Если не хочешь — 500 золотых.

— …500 золотых? — переспросила я.

— Цена за то, чтобы узнать секрет без цветка.

Он с ума сошёл?! Где я возьму такую сумму? Думает, если землю копнуть — золото найдётся? Даже если я век прослужу горничной, не соберу!

Я крепко прижала горшок к груди и буркнула:

— Выращу.

— Отличное решение.

— Сдержи обещание.

Ру с добродушной улыбкой легко похлопал меня по голове.

Это была самая лёгкая и естественная улыбка из всех, что я от него видела.

— Хорошо, горничная Дейзи. Буду ждать, какой цветок ты вырастишь.

Вот зараза.

Я бросила на его широкую спину раздражённый взгляд, поставила горшок на место и вернулась к белью.

Пока что решила приостановить своё «расследование».

Не потому что передумала, просто отступила на шаг.

В конце концов, как и говорила экономка, пока что лучший вариант — просто наблюдать.

У меня нет ни людей, ни средств, чтобы копаться в его прошлом. Сам он тоже не из тех, кто легко открывается. Да и силком не заставишь, не тот случай.

«К тому же мои подозрения всего лишь догадки. Он ведь пока ничего плохого не сделал».

Больше думать о Ру — пустая трата сил и нервов. Пока буду довольствоваться сотрудничеством с дворецким-убийцей.

С обязанностями горничной я уже вполне освоилась, так что пора сосредоточиться на сборе информации об артефактах Диана Кхэта.

Во всём есть приоритеты.

— Всё бельё собрали, мисс Дейзи?

— Да.

— Я разберу его, а вы сходите за продуктами. Список и деньги на кухне.

— Хорошо.

Я вышла из дома, проверяя список покупок. Почти как в прошлый раз, только добавились яйца.

Мяса, правда, снова не было, но меня это особо не расстроило. Ру, без сомнения, сумеет приготовить и без мяса так, что наешься до отвала.

То, что он умеет готовить… Пожалуй, единственное его достоинство.

Перед самым рынком я остановилась у дряхлого старика, сидевшего в узком переулке и продававшего подвядшие овощи.

«Хм...»

Картофель выглядел не самым свежим, но я решила купить.

Жалко стало старика, да и при таком поваре небольшие изъяны продуктов не проблема.

— Семь картофелин.

Дремавший старик вдруг широко распахнул глаза и посмотрел на меня.

— Ой! Первый покупатель!

Скорее всего, пока он не распродаст хоть часть, домой не вернётся.

— Спасибо, мисс. Приходите ещё.

Он, кланяясь своим худым телом, снова и снова благодарил меня.

Я расплатилась, направилась к рынку и, пересчитывая картошку, вдруг…

«Один, два, три... Восемь?»

Вместо семи — восемь. Похоже, он ошибся при подсчёте.

Я развернулась, чтобы вернуть лишнюю.

За это время в переулке, кроме меня и старика, появились ещё люди.

И было в этой сцене что-то неприятное.

— Ну, смотрите-ка, дедок сегодня деньгу срубил!

Трое здоровенных мужиков встали кольцом вокруг старика, торговавшего картошкой.

Тот, что стоял посередине, поднял ладонь, обращённую к старику.

— Давай сюда.

— П-подождите… Дайте хоть месяц…

— Членский взнос в торговую ассоциацию просрочен уже больше недели. Думал, если спрятался в переулке, мы тебя не найдём?

— Да сколько раз говорить, я не вхожу ни в какую ассоциацию, я всего лишь старик, торгующий по мелочи...

В тот же миг громила с силой отшвырнул старика, цеплявшегося за его штанину.

Тот не успел даже вскрикнуть, как рухнул на землю. Лоб, ударившийся о каблук, разбился, и кровь тут же заструилась по лицу.

Как будто этого было мало, он безо всякой жалости принялся топтать сгорбленную спину старика.

— Старый хрыч! Если нет денег платить взносы — завязывай с торговлей! Или катись из нашего района!

Плюх! Он плюнул на трясущуюся спину и отряхнул штаны.

— Всё ясно. Завтра в это же время снова приду. Уяснил?

Так в жадных лапах растворился почти весь скудный доход старика.

Я взглянула на его жалкую картошку. Её было чуть меньше двадцати штук. Восемь я уже купила, значит, осталось штук десять, причём несколько уже с проросшими зелёными ростками.

Этот старик торговал картошкой не ради богатства. Он продавал её, чтобы не умереть с голоду. Он из тех, кто, торгуя весь день, зарабатывает себе на один вечер.

Тело его иссохло. Пропусти он один день — останется голодным. Пропусти два — сляжет. Пропусти три — окажется на пороге смерти.

Эти ублюдки по сути медленно убивают его. Присвоили улицу, которая никому не принадлежит.

— Эй.

Мужчины обернулись.

— А?

Я с искренним любопытством спросила:

— А вы из какой помойки вылезли?

Лицо главного мусора тут же перекосилось, и он, переваливаясь, направился ко мне.

— Ты с ума сошла, девка? Судя по виду, ты служанка. Что себе позволяешь? Хочешь, я тебе устрою, чтобы ты тут и шагу по этой улице сделать не могла, а?

Я внимательно посмотрела на его физиономию и кивнула.

Как удачно подвернулись, ребята. А то у меня в последнее время напряжение накопилось.

Подняв руку, я нанесла лёгкий удар по лицу главному.

— Кх...

Он впечатался в стену и осел на землю, потеряв сознание.

Пока второй мусор стоял в ступоре, я проделала с ним то же самое.

— Кек...

Третий, только теперь осознав, что происходит, развернулся и сбежал без оглядки.

Поймать или не стоит?.. Думать было некогда. Я присела возле старика и принялась обшаривать карманы главного.

— О, — выдохнула я.

Из внутреннего кармана выпала пачка купюр. Это и есть тот самый взнос в торговую ассоциацию? По сути, обыкновенная плата за место, и немалая.

— Мисс, вставай скорей! Надо бежать, пока другие не пришли!

Старик с трудом поднялся. Его пугал не только факт, что я срубила двоих таких громил, но и сам факт, что это могло обернуться бедой и для меня. Он лихорадочно пытался вытолкнуть меня из переулка.

Каждый раз, когда он вытирал кровь со лба, рукав его становился всё краснее.

— Это очень страшные люди. Не возвращайся сюда больше. Мне, старику, хоть помереть не страшно, но ты… если с тобой что-то случится, родители не переживут.

Дряхлая рука, вцепившаяся в мою, всё ещё мелко дрожала.

Телу, пережившему ужас, нелегко забыть страх.

Я смотрела на бледное лицо старика, потом встряхнула картошку, которая от ударов вывалилась и перепачкалась.

Если я оставлю сегодняшний инцидент без внимания, то таким, как этот старик, снова придётся страдать.

У таких, как эти трое, логика простая. Всё зло, что с ними случается, они срывают на слабых. Может, даже решат повысить взнос за беспокойство.

В итоге страдать будет жертва. Этот старик просто не переживёт следующую атаку.

— Дедуля.

— Беги же, я говорю!

— Ты знаешь, где эти люди живут?

Старик, всё ещё в смятении, с сомнением указал на аккуратное одноэтажное здание по ту сторону вымощенной улицы, ведущей к рынку.

『Паб «Piece of Land»』

Проклятая забегаловка. Даже на вид идеально подходит для мелких бандитов, которые издеваются только над слабыми.

Что ж, иронично.

Насколько я помню, в Империи пабы были совсем другим местом.

Это было пространство для родных, для друзей, для души.

Особенно на юге Империи, где влияние архимага Мефисто ощущалось особенно сильно, пабы были по сути базой самоорганизованных ополченцев, защищавших родные края.

Люди там собирались с оружием в руках, чтобы охранять свой дом. Пабы, расположенные ближе к фронту, играли роль перевалочной базы, организованной самими жителями.

Я до сих пор помню выражения их лиц: гордость, печаль, решимость...

А теперь «торговая ассоциация», говоришь.

Но кто знает. Может, именно мне эта организация и пригодится. Особенно если учесть мою цель — собирать информацию.

Я вернула старику деньги за картошку.

— Завтра не выходи. Пожалуйста.

Затем вырвала часть купюр из пачки и сунула ему в руку.

— Рану обработай, пока не загноилась. Пожалуйста.

Оттащив двух отключившихся ублюдков поглубже в переулок, я прижала пачку купюр к груди и снова направилась к рынку.