Глава 10

Глава клана Нам Мандо, гигант ростом в семь чхоков (~212 см), старший брат До Холя, Левого Апостола — До Сок Хви.

Его внезапное появление действительно застало меня врасплох. Я кивнула Джу Хварин, которая смотрела на меня вопрошающим взглядом, словно спрашивая, как ей поступить. Когда она отступила от двери, мужчина, склонившись, прошёл внутрь. Как и говорила Джу Хварин, он был гигантом.

Почти семь чхоков? Не преувеличили. Когда он выпрямился, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы на него взглянуть.

Он сразу же устремил на меня взгляд и, медленно подходя, заговорил глухим голосом:

— Так До Холь не соврал.

— …?

— Волосы белоснежные, точно как у иностранки — всё верно.

Он пристально разглядывал мои волосы, после чего встретился со мной взглядом и открыл рот:

— Я — До Сок Хви, глава дома Нам Мандо. Судя по волосам, ты — та самая дочь клана Моён, которую нам продали ортодоксальные секты?

«Продали ортодоксальные секты»…

— Старейшина До Сок Хви, вам следует следить за словами. Эта девушка... — начала было Джу Хварин.

— Джу Хварин, детям не место в разговорах взрослых. Разве твой отец не учил тебя, что нельзя вмешиваться в дела старших?

Низкий грубый голос заставил Джу Хварин покраснеть, но её глаза лишь вспыхнули решимостью. Разница в росте между ними была настолько велика, что над головой Джу Хварин могла бы поместиться ещё одна девушка её же роста, однако она не отступила ни на шаг и смело возразила:

— Это покои младшего лидера. А госпожа Моён Соволь вскоре станет его супругой...

— «Вскоре», говоришь? Вскоре — значит, пока ещё нет.

До Сок Хви фыркнул и слегка оттолкнул кричащую перед ним Джу Хварин. Та в ответ сжала зубы, явно разозлившись.

— Вам следует соблюдать приличия! Пусть вы глава Нам Мандо и старейшина Демонической секты, здесь существуют правила, которым нужно следовать!

Он уставился на неё, а затем вдруг рассмеялся:

— Ха, ха-ха! Вот так дерзость. Приличия? Правила? И эта малолетка вздумала мне проповеди читать?

Он медленно поднял руку и опустил её ей на голову. Её макушка, крохотная по сравнению с его ладонью, казалась в опасности.

— Смеешь вести себя нагло и бесцеремонно, а потом говоришь мне о приличиях? Думаешь, раз ты дочь Джу Джонхака, я не сверну тебе шею?

— Соблюдайте… манеры…

— Вот упрямая девчонка.

Слова о его вспыльчивости оказались правдой. Хотя мы почти не общались, он уже сверкал глазами от злости.

В отличие от вежливого До Холя, До Сок Хви излучал невероятную грубость и подавляющую ауру.

Казалось, он вот-вот раздавит Хварин рукой. Его поведение по отношению к ребёнку вызывало отвращение. Но, с другой стороны, возможно, именно таким и был истинный облик Демонического культа. Всё, что я слышала и знала о них, До Сок Хви демонстрировал наглядно. Беспощадные, жестокие, не щадящие даже детей — именно так о них всегда говорили.

— Довольно.

Я вздохнула и заговорила. До Сок Хви, до этого момента удерживавший Джу Хварин и демонстрировавший свою силу, повернул ко мне взгляд. Морщины у его губ дрогнули, брови взлетели.

— Что ты… сказала?

— Я сказала прекратите.

Когда я повторила это, глядя ему прямо в глаза, его выражение постепенно стало каменным.

— Госпожа...

— Ха-ха.

Он отпустил Джу Хварин и выпрямился. Затем медленно приблизился и посмотрел на меня сверху вниз.

Чем ближе он подходил, тем неудобнее было запрокидывать голову. Его взгляд, обращённый на меня, был ещё злее, чем когда он смотрел на Хварин.

— Ты только что приказала мне, старейшине Демонической секты? Эта шлюха из ортодоксов осмелилась...?

— Если вы так это восприняли, не стану отрицать. Честно говоря, ваш способ проявления силы над ребёнком мне не понравился. Поэтому я вмешалась.

Я медленно встала, чтобы перестать задирать голову. Отступила назад, отодвигаясь от него, после чего он вновь заговорил:

— Знаешь, что я больше всего ненавижу?

— Нет. Но, думаю, я догадываюсь.

— Ну-ка, скажи.

Он надменно вскинул подбородок. Спокойно глядя на него, я ответила:

— Праведные секты.

Мой ответ, похоже, его удовлетворил – на губах заиграла ухмылка. Он перевёл взгляд на стул, на котором я сидела, затем сел на него и уставился на меня.

Как ни странно, теперь наши глаза были на одном уровне. До Сок Хви выпрямился и потёр подбородок.

— И что ещё?

— Разве есть что-то ещё?

— Ещё много чего. Например, этот надоедливый комар позади. Или приблудная шавка, что возомнила себя хозяйкой дома.

Это обо мне?

— Думала, вы человек широкой души, но, оказывается, обидчивы.

— С возрастом растёт и упрямство.

Я посмотрела на усмехающегося До Сок Хви, после чего перевела взгляд на Джу Хварин. На её руке остались красные следы от его хватки. Казалось, он не прилагал особых усилий, но кожа покраснела так, будто вот-вот покроется волдырями.

— Считаете, я ребёнок?

— Может быть.

Даже если это и так, какая разница? В конце концов, его недовольство, как и моя жизнь, имеют ограниченный срок. Поэтому мне было всё равно, ненавидел он меня или даже хотел убить.

Он пристально смотрел на меня, наклонившись вперёд, и я отступила ещё на шаг. Спину вдруг обожгло. Оглянувшись, я увидела, что солнечный свет, преломляясь, падал через открытое окно.

Довольно горячо…

Но я не могла двинуться вперёд, потому что До Сок Хви последовал за мной. Стиснув зубы, я спокойно сказала:

— Но вы должны понять — я тоже оказалась здесь не по своей воле.

Мне хотелось поскорее закончить этот разговор. Солнце жгло спину и шею. Казалось, кожа горела, будто меня поджаривали на огне.

Однако, вопреки моим ожиданиям, До Сок Хви выглядел крайне недовольным.

— Слушаю тебя с самого начала и думаю — ты что, себя кем-то возомнила? Ты — шлюха из ортодоксов, которая провела здесь всего три дня. Даже не жена младшего лидера. У тебя здесь нет ни статуса, ни прав. Кто посмеет упрекнуть меня, если я прикончу тебя прямо сейчас?

До Сок Хви широко раскрыл глаза. Его лицо расплылось в довольной ухмылке.

— Если я убью тебя, ортодоксы просто пришлют другую. Неужели думаешь, раз с тобой церемонятся, ты тут что-то значишь? Увы, пока ты — ничто. Абсолютное ничто.

Его рука медленно приблизилась к моему лбу. Я стиснула зубы и отступила ещё на шаг.

Солнечный жар расползался по спине, охватывая всё тело. Мне отчаянно хотелось уйти, но До Сок Хви, казалось, знал о моих мучениях и намеренно приблизился.

— Поэтому, когда в следующий раз увидишь старших, не задирай свой паршивый подбородок. И не оскверняй воздух в священных внутренних покоях Демонической секты своими праведными принципами.

До Сок Хви сделал вид, что зажимает нос, и поднялся.

— Один запах ортодоксов вызывает у меня тошноту.

Мне хотелось сказать что-нибудь колкое в ответ. В конце концов, в моём положении его угрозы не имели значения.

Но солнечный свет на спине был так горяч, что, казалось, парализовал мои мысли.

До Сок Хви пристально посмотрел на меня и фыркнул.

— Что ж, похоже, ты всё поняла. И лицо у тебя теперь правильное — бледное, испуганное… смотрится весьма неплохо. Надеюсь, ты и дальше будешь смотреть на меня так же. Я люблю этот взгляд. Он придаёт мне сил.

Он широко ухмыльнулся, обнажив зубы, громко рассмеялся и развернулся.

Я проводила его взглядом, и как только его фигура скрылась за дверью, рухнула на пол.

— Госпожа!

Джу Хварин бросилась ко мне с испуганным криком. В глазах помутнело. Неужели после нескольких дней отдыха я снова теряю сознание?

Утреннее спокойствие и мир казались теперь сном. В тот короткий миг я подумала, что, возможно, оставшиеся полгода здесь станут временем, когда я смогу испытать то, чего была лишена раньше.

Но это была иллюзия.

До Сок Хви разорвал этот сон, словно предупреждая. Он напомнил мне, что это за место. В ускользающем сознании я прошептала:

— Чего же ты ожидала, Моён Соволь?

Для девушки, что не может пользоваться внутренней энергией, это место — настоящий ад. Какими бы добрыми ни казались люди вокруг, это всё равно Демонический культ.

И моя могила.

***

Хёк Доджин молча смотрел на Моён Соволь, лежащую на кровати без сознания.

Позади него Джу Хварин и Гым Бэкчхон стояли, опустив головы, но их взгляды беспокойно скользили по бледному лицу госпожи.

Хёк Доджин медленно протянул руку. Белые пряди волос, прилипшие к её щеке, казалось, причиняли дискомфорт. Он осторожно убрал их, проводя рукой вниз, пока не коснулся её тонкого запястья.

До сих пор сжатые губы Хёк Доджина медленно разомкнулись. Из груди вырвался глубокий вздох, и в тот же миг убийственная аура заполнила комнату. Леденящий холод, исходивший от него, окутал Джу Хварин и Гым Бэкчхона. При этом ни единая волна этой ауры не коснулась Моён Соволь.

— Вы просто стояли и смотрели на это?

— Прошу прощения…

От его ледяных слов Гым Бэкчхон резко опустил голову. Хёк Доджин оскалился и резко повернулся к нему. Как только его взгляд упал на него, Гым Бэкчхон тут же опустился на колени и ударился лбом о пол. Глухой звук эхом разнёсся по комнате. Хёк Доджин, уже собираясь заговорить, замолчал и лишь сжал губы.

Он вновь посмотрел на Моён Соволь.

Прошло всего полдня. Он поспешно завершил дела, чтобы успеть к ужину, но, вернувшись, застал Моён Соволь снова лежащей без сознания.

Он уже знал, что произошло и кто довёл её до такого состояния. Но сейчас это не имело значения. Гораздо важнее было другое — почему никто не вмешался, пока она не рухнула?

— Ындо.

[Да, господин.]

— Почему ты не вмешался? Я приказал тебе устранять всё, что представляет для неё опасность.

[Старейшина не представлял прямой угрозы, поэтому я решил наблюдать. Это был просто разговор, и я не думал, что...]

— Похоже, твои глаза не видят, что Соволь сейчас лежит без сознания на этой кровати.

[...]

Голос, доносившийся из темноты, замолк.

Хёк Доджин вновь медленно коснулся запястья Моён Соволь.

С тех пор, как она оказалась здесь, она не вставала с этой постели. Он учащённо дышал, а затем медленно проговорил:

— Отныне никому не позволено приближаться к Соволь. Не только явные угрозы — даже малейшее подозрение на возможный вред должно быть устранено.

[Понял вас.]

— И ещё… Виновный должен понести ответственность за случившееся.

Услышав это, Джу Хварин и Гым Бэкчхон, стоявшие позади, напряглись. Даже Ындо замолчал, прежде чем торопливо возразить:

[Господин… Прошу простить, но старейшина До Сок Хви — один из предводителей культа. Даже если он причинил вред госпоже Моён Соволь, с учётом того, что брак ещё не заключён, по законам культа это не считается нарушением…]

— Ты прав, Ындо.

[…]

— Но, если, как ты говоришь, сила здесь — закон, то что мешает мне призвать его к ответу?

Хёк Доджин уставился в темноту.

— Приведи его ко мне, — его ледяной тон пронзил тьму, словно клинок, направленный в горло Ындо. — Я и есть закон, Ындо.