Глава 19

Холод окутал меня с головы до ног.

Взгляд, устремлённый на меня, и тихий голос, казалось, проникали в самые потаённые уголки души, выворачивая наружу то, что я так тщательно скрывала. Будто мне на грудь лёг тяжёлый камень и дышать стало невыносимо.

— Ах… — я попробовала что-то сказать, но голос не слушался. Словно горло сжало.

Хва И, должно быть, уже догадывался, раз задал такой вопрос.

Я нервно облизывала губы и водила глазами из стороны в сторону. Не было ни сил признаться, ни смелости солгать.

Резко выдохнув, я снова попыталась заговорить, но в этот момент рука Хва И легла на мою ладонь.

— Не волнуйся. Я не собираюсь тебя ни в чём упрекать. Просто... я должен знать больше, чтобы суметь помочь.

Помочь… мне?

Я подняла голову. Хва И смотрел прямо в глаза, серьёзный, спокойный. Он слегка похлопал меня по ладони.

— Сначала я думал, что тебе просто нездоровится. Но… я ошибался. Не смог разглядеть. Я проверял пульс людей десятилетиями, но не понял, что ты что-то скрываешь.

Он не злился, не упрекал, не выглядел разочарованным. Он только спокойно признал, что это была его ошибка.

Хва И, не отводя взгляда, продолжал говорить:

— Я не стану спрашивать, почему ты молчала. Разве может человек, стоящий на пороге смерти, чувствовать и мыслить, как обычные люди? Я живу, зная, что прожил уже больше, чем мне осталось… И всё же я не в силах понять, что у тебя внутри.

Он крепко сжал губы, а затем мягко погладил меня по голове. Я удивлённо распахнула глаза от его такого простого и тёплого жеста.

Ласковое, доброе прикосновение… Он и правда беспокоился обо мне.

— Сколько же тебе пришлось вынести… Добраться до чужой земли, зная, что конец уже близок, и всё это скрывать… Кто сможет по-настоящему понять такую силу? Это достойно восхищения.

— Хва И…

Губы задрожали. Словно прорвалась плотина и вырвался хриплый вдох.

Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Опустила взгляд. А его рука всё так же мягко гладила мои волосы.

Шершавое, покрытое морщинами, но такое заботливое прикосновение старика — перед ним я снова была ребёнком. Не могла сдержать свои чувства.

— Я не стану ни о чём спрашивать. Почему ты приняла такое решение, почему несла всё это в одиночку… Я не буду спрашивать. Поэтому, прошу, скажи, — он продолжал тихо, — сколько тебе осталось?

Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Рука Хва И перестала меня гладить.

Я медленно подняла голову, взглянув ему в глаза. В них не было ни капли лжи. Мне казалось, что всё — и тихий покой, и утреннее умиротворение — уже закончилось. Но, вопреки моим ожиданиям, Хва И лишь утешал меня.

Я долго смотрела на него, прежде чем тихо проговорила:

— …Полгода, не больше.

— Полгода… — горький вздох Хва И разнёсся по комнате.

Он провёл рукой по бороде, снова издавая тяжёлый вздох, потом снова заговорил:

— Значит, ты с самого начала знала? Что лекарства не помогут…

Я сжала губы.

— Простите… Я не хотела это скрывать. Просто… сказать было страшно.

— Нет, дело не в тебе. Ты здесь ни при чём. Это я был слеп. Сам прописал тебе лекарство, сам заваривал… а когда не было улучшений, должен был бы насторожиться. Но не сделал этого. Потому вина — моя.

— Это не ваша вина, Хва И. Зачем же вы…

Мне было неловко и стыдно. Его забота проникала в самое сердце. И я могла только шептать: «Нет… не вините себя…»

Он молча смотрел на меня, потом медленно выпрямился.

Провёл рукой по бороде, будто обдумывая что-то, и, наконец, кивнул сам себе:

— Наверняка есть способ помочь. Хотя я пока не знаю, что за болезнь у тебя и как её лечить, если хорошенько изучу — найду. Так что… не сдавайся.

Его слова пронзили сердце.

Я хотела возразить — сказать, что всё равно умру. Но, глядя в его глаза и видя его решимость, я не смогла вымолвить ни слова.

Моя смерть была предопределена. Если бы целебные эликсиры помогали, я бы уже выздоровела, находясь в клане Моён.

Но сколько бы их я ни принимала, с каждым разом становилось всё хуже.

Я уже смирилась. Но…

«Не сдавайся…»

Эти слова ударили в самое сердце.

Когда я уже сдалась, когда даже родные отказались, появился человек, протянувший руку. Всего лишь… человек, с которым судьба свела на короткий миг.

Я опустила взгляд и тихо проговорила, пытаясь отогнать эхом звучащий голос:

— …Он жив?

На мой едва слышный вопрос Хва И наклонил голову набок.

Я заглянула в его глаза и тихо произнесла:

— Тот человек… тот, у кого были такие же симптомы, как у меня… он жив?

Смотря в его застывшее лицо, продолжила:

— Скажите мне честно, Хва И… Я действительно могу выздороветь?

— Это…

— У меня было много надежд. Я мечтала о будущем. Представляла себя здоровой, рядом с близкими… Но каждый раз, в этих фантазиях, я снова лежала в кровати. И снова страдала.

Его лицо исказилось болью. Он смотрел на меня с такой жалостью, что мне стало тяжело дышать. Слова, которые я так долго скрывала, теперь вырывались наружу.

— «Не сдавайся»… Я знаю, это хорошие слова. Они могут дать надежду. Но, Хва И…

Я спокойно произнесла его имя, стараясь подавить накатывающие чувства. Мне было стыдно за свой гнев. Ведь он просто хотел поддержать, утешить.

Но для меня… эти слова звучали слишком жестоко.

— Я столько раз разочаровывалась. Столько раз страдала. Поэтому… я просто хочу, чтобы это закончилось.

Я устала. Очень устала. Двадцать лет. А потом ещё восемнадцать.

Не было ни одного дня без боли. Это была пытка.

«В этот раз будет по-другому. Я справлюсь…»

Я убеждала себя, надеялась… Но в итоге десятилетия самообмана и пустых надежд оказались ничем. Моё будущее было таким же хрупким, как бумага, напитавшаяся дождём.

Поэтому я больше не хочу надеяться. Я не хочу снова разочаровываться. Я просто хочу… тихо умереть. Чтобы боль ушла.

— Госпожа Моён…

— Я благодарна вам, правда. За ваши старания, за слова, которые на мгновение вселили в меня надежду. Но… я не хочу снова обманываться.

Я отвернулась к окну. Солнце медленно садилось, окрашивая небо в нежные тона. Было так красиво… невероятно красиво.

— Мне хорошо сейчас. Тишина, покой. Благодаря Хёк Доджину я смогла впервые в жизни почувствовать, что такое роскошь. Даже если это ненадолго, даже если это всего лишь сон, я хочу насладиться им сполна.

Время неумолимо уходит. Полгода… время текло медленно, но неотвратимо.

— Я не хочу метаться в попытках продлить то, что осталось. Хочу ещё немного насладиться этим покоем. Так что, пожалуйста, не беспокойтесь. Моя смерть будет подобна летнему ливню или осеннему дождику — промелькнёт и исчезнет.

Последний сезон, который я могу прожить…

* * *

Когда вечером вернулся Хёк Доджин, он, к моему облегчению, не выглядел так, будто знает правду.

Он слегка улыбнулся, подходя ко мне. Я поднялась со стула, приветливо кивнув. Он в ответ протянул мне маленькую коробочку.

— Что это?

Я взяла её, не понимая, что внутри. Хёк Доджин легко улыбнулся и постучал пальцем по крышке.

Это знак? Открыть?

Я медленно приоткрыла крышку. Изнутри хлынул мягкий свет.

— Это…

Я нахмурилась, вглядываясь в содержимое. Если я не ошибаюсь… это…

— Ямёнчжу. Не знаю, понравится ли, но мне показалось, что вам подойдёт.

Он говорил так просто, а я была в растерянности.

Ямёнчжу — это не просто драгоценность. Это редкий камень, светящийся изнутри, и даже за горы золота его не достать.

Такой камень мог позволить себе только очень богатый человек.

— Почему вы… даёте его мне?

Хёк Доджин перевёл взгляд с камня на меня и мягко улыбнулся.

— Неужели мой подарок вам не нравится?

— Нет… дело не в этом. Просто неожиданно…

— Не стоит удивляться. Это только начало. В будущем я подарю вам куда больше.

— Что?..

Он подошёл ближе и мягко обхватил мою руку.

Я опустила взгляд, следя за его движением. А потом услышала:

— Что бы вы ни пожелали — стоит вам только сказать, и это будет вашим.

И затем — тихо, словно обнимая весь мир — он заключил меня в объятия. Я удивлённо распахнула глаза и замерла, а он тихо продолжил:

— Не думайте о том, что скажут другие. Важно только одно — вы и я. Только мы вдвоём. Так что… пожалуйста, оставайтесь рядом.

— …

— Разве это сложно?

Я не понимала, что происходит. Может, Хва И ему что-то сказал?.. Но он обещал сохранить всё в тайне.

Голова шла кругом от его внезапных действий. Но, чувствуя его тепло, я больше не думала. Неловко подняв руки, я обняла его в ответ и тихо похлопала по спине.

Он не просил о невозможном. То, чего он хотел, для других было просто. Дышать, есть, быть рядом — что может быть легче?

Но для меня это было несбыточной мечтой.

Он хочет, чтобы я осталась. Но когда пройдёт время — я исчезну.

Тогда… всё, что между нами сейчас, исчезнет. Поэтому я смогла сказать.

— Не волнуйтесь.

Правду.

— Всё будет хорошо.

Даже если меня не станет, его путь продолжится. Я знала это. Поэтому могла солгать.