/
Специальная побочная история
173 из 180
Светский мир нередко сравнивают с полем боя.
В роскошных залах, где кипит светская жизнь, существуют лишь враги и союзники. Закон светского общества гласит: сегодняшний союзник завтра легко может обернуться врагом, и защитить тебя может разве что один-единственный меч в твоей руке.
Поэтому чем острее и крепче клинок, тем лучше. Но не все начинают с одинаковым мечом.
У дочери герцога с рождения в руках белый и острый фамильный меч, а у младшей дочери какого-нибудь ничтожного рода — что-то вроде неуклюжей дубинки.
А у меня, у Элизабет Бёрт, в руках… игрушечный тупой ножик, который и кусок масла-то режет с трудом.
Род Бёртов был самым обыкновенным. Ни особенно богатым, ни особенно древним. К тому же у меня было целых три старших сестры примерно моего возраста, а род матери… тоже не блистал.
Одним словом, моё будущее выглядело мрачно. Если так пойдёт и дальше, едва я вступлю в светское общество, как меня беспощадно ранят клинки со всех сторон, и я проведу остаток жизни, прячась где-нибудь в углу поля битвы.
Этого я ни за что не могла допустить!
И потому я умоляла отца позволить мне — единственной из сестёр — поступить в частную женскую школу-пансион Гарриет. Сестры были недовольны, но я считала, что заслуживаю этой привилегии.
Потому что я была самой красивой, самой умной и самой целеустремлённой среди нас! Отец с матерью увидели во мне потенциал и решили вложиться. И я была уверена: я оправдаю их ожидания.
И действительно — начало вышло недурным.
— Как же так, Элизабет, ты такая милая и забавная подруга.
Благодаря трём старшим сёстрам я раньше, чем мои сверстницы, познакомилась со взрослым миром, и мне было легко завоевать расположение одноклассниц. Дети из приличных семей тянулись ко мне, и я быстро оказалась на подступах к центру их круга.
А в светском обществе связи значат не меньше происхождения. Если бы я смогла сохранить дружбу с детьми из хороших семей, моё место в свете было бы надёжно обеспечено.
Но… неужели я могла довольствоваться лишь этим? «Неплохого» результата было мало — с таким я бы свой игрушечный ножик в настоящий клинок никогда не превратила.
И что же я сделала?
— Девочки, вам не кажется, что здесь чем-то странно пахнет?
Группа всегда крепнет, если у неё есть общий враг.
— Я о тошнотворной вони скотного двора говорю!
Сверстницы прыснули со смехом. Я самодовольно покосилась на проходившую мимо Маргарет Эллисон.
Прижав к груди пару книжек, она крепко закусила губу. Голубые глаза, широко распахнутые от сдерживаемых слёз, блестели так, что казалось, те вот-вот покатятся.
«Над ней издеваются прямо в лицо, а она не может сказать ни слова. До чего же жалкая».
И всё-таки она была до тошноты красива, и это бесило меня ещё больше.
Посмотрите на эти золотые, как намазанные мёдом, волосы. На эти ярко-синие, словно драгоценный камень, глаза. Даже рождённая в скромном роду и с мизерным приданым, она всё равно смогла бы выйти замуж в приличную семью.
В отличие от меня.
От внезапной волны злости я подняла голос:
— Выскочка из вонючих батраков. Пусть бы и дальше пахала свою землю. Чего она тут ищет? Хорошего… бычка?
Смех вокруг стал громче. Я заметила среди смеявшихся Диану Уинстон и скрыла торжествующую улыбку.
Диана Уинстон, старшая дочь графского дома Чепмена, была неоспоримым центром первогодок Гарриет.
Ребёнок, который с рождения держал в руках тот самый острый клинок, который я так отчаянно мечтала получить.
Как бы то ни было, мне нужно было с ней подружиться. Стоило только сблизиться с Уинстон, и моё положение взлетело бы на несколько ступеней. А там, глядишь, и выгодный брак с наследником хорошего рода…
Я выбрала Маргарет Эллисон жертвой именно из-за Уинстон. Диана терпеть не могла Эллисон — ту самую, что наверняка станет первой красавицей светского общества в будущем.
И действительно, когда я начала тонко поддевать Маргарет, называя выскочкой, Уинстон впервые сама заговорила со мной:
— Привет, Бёрт? Какая ты сегодня бойкая. Мне нравится.
Она не звала меня в свой круг, но и это внимание было для меня огромным шагом.
В Гарриет не было тех, кто любил Эллисон, а тем более тех, кто осмелился бы перечить Уинстон.
К тому же род Эллисон — новоиспечённые богачи, недавно вошедшие в аристократические круги. Даже если немного потравить их дочку, серьёзных последствий не будет.
И всё, что мне оставалось, — сделать из Маргарет Эллисон ступеньку к дружбе с Уинстон. Тогда я, наконец, получила бы желанное место в будущем.
Жизнь, где я стою в центре внимания. Где никто не смеет смотреть на меня свысока. Где я — богатая, блистательная любимица света!
— Надеюсь, она не думает, что немного денег делают её равной нам? Из-за таких девиц уровень Гарриет падает. Правда, девочки…
— Довольно.
Это было в тот момент, когда мои радостные фантазии достигли пика. Спокойный и твёрдый голос прервал меня и вмешался.
Клянусь, я ни на секунду не думала, что кто-то прервёт меня в такой ситуации. Я опешила и повернулась в сторону голоса.
Глаза цвета яркой весенней зелени спокойно смотрели прямо на меня.
— А…
Я знала эту девочку.
Нет — её знали все.
Рейчел Ховард. Самая умная девочка на первом курсе Гарриет, а может, и во всей школе.
Она подошла плавно, почти скользя, и встала между мной и Маргарет. От её волос всегда пахло ясным полевым ветром — я непроизвольно напрягла плечи.
Рейчел Ховард аккуратно провела рукой по своим рыжим волосам и посмотрела прямо на меня.
— Тебе весело?
От этих спокойных слов щёки вспыхнули огнём. Мне стало досадно, я изо всех сил попыталась сохранить невозмутимость.
— С чего ты вообще вмешиваешься?
Рейчел не ответила. Она достала из кармана платок и протянула его стоявшей сзади Маргарет.
— З-зачем это… — Маргарет Эллисон, неожиданно приняв платок, заговорила, запинаясь. В этот момент из её глаз посыпались слёзы.
— Ах…
Она торопливо прижала платок к глазам. Но, похоже, это стало для неё последней каплей — она закрыла лицо и тихо с дрожащими плечами разрыдалась.
Рейчел, наблюдавшая за этим спокойно, вновь повернулась ко мне.
Её бледное лицо было таким зрелым, что все мои попытки изображать «взрослую даму», глядя на сестёр, казались жалкой игрой.
— Подумай-ка… кто здесь на самом деле низок.
Её негромкий голос будто разрезал воздух. Зеленоватые глаза скользнули по сторонам и снова вернулись ко мне.
— Хорошо бы тебе об этом подумать.
Шёпот со всех сторон мгновенно прекратился.
Если бы эти слова сказал кто-то другой, то, начиная с меня, раздался бы хохот.
«Что она несёт? Что она возомнила о себе?» и тому подобное.
Но это была Рейчел Ховард. Девочка, которую обожали и хвалили все приезжие аристократки-преподавательницы. Гений, который знает всё на свете. Та, что держится как принцесса и говорит как настоящая леди — объект всеобщего восхищения.
Каждая ровесница мечтала подружиться с Рейчел Ховард. Даже сама Диана Уинстон первой подошла к ней. Это было в начале учебного года, когда все ещё приглядывались друг к другу.
- Привет, Ховард. Брошь у тебя — чудо.
Сама Диана Уинстон, говорящая с Рейчел Ховард. Все взгляды незаметно обратились в ту сторону. В напряжённой атмосфере Рейчел Ховард закрыла толстую книгу, которую читала, и мягко улыбнулась.
- Спасибо, Уинстон. Твоя заколка тоже великолепна. Цвет сапфира очень идёт к твоим светлым волосам.
- Ох, так приятно слышать! Папа подарил её мне на поступление… Но что ты тут делаешь одна?
Рейчел редко общалась со сверстницами. Обычно сидела в библиотеке или читала на скамейке под солнцем. И при этом никогда не была холодна — напротив, всегда приветливая, искренняя, мягкая.
Это лишь разжигало к ней интерес, как мне кажется.
В любом случае, Рейчел Ховард ответила Диане Уинстон так же ласково.
- Нашла в библиотеке интересную книгу. День хороший, подумала, что на солнышке читать будет ещё приятнее.
- Ты потому такая умная, что столько читаешь, или столько читаешь, потому что умная? В любом случае — потрясающе. Слушай, а ты не могла бы мне помочь?
- Если я могу — с радостью. В чём дело?
- Я ищу партнёра для урока основ этикета. Как насчёт того, чтобы быть в одной паре со мной?
Быть в одной паре с Дианой Уинстон на уроке этикета, который можно назвать самым важным уроком в Гарриет, было равносильно вступлению в её круг. То, о чём мечтала каждая первокурсница Гарриет, включая меня.
Тем не менее, Рейчел Ховард не выглядела слишком взволнованной. Она просто спокойно приняла предложение. Её непринуждённое отношение делало Рейчел Ховард ещё более особенной.
После этого Рейчел Ховард иногда общалась с Уинстон. Но она не вошла полностью в её круг. Рейчел Ховард, казалось, мало интересовалась установлением тесных отношений со сверстниками, чтобы подготовиться к будущему в светском обществе.
Такой была Рейчел Ховард.
Добрая и милая, но не слишком увлечённая дружбой со сверстницами. Девочка, которая считала школу настоящим «местом обучения», а не репетицией светского общества, как другие.
Она будто принадлежала какому-то другому миру, и иногда смотрела в пустоту грустными глазами...
Хотя мы не говорили об этом вслух, у каждого из нас были свои фантазии о Рейчел Ховард. Поэтому, услышав резкий упрёк Рейчел Ховард, мы не могли сказать ни слова, словно нас уличили в давно скрываемой уродливой тайне.
После бесконечно долгой тишины кто-то коротко рассмеялся. Это была Диана Уинстон.
— Что случилось, Рейчел? Зачем ты испортила атмосферу?
Уинстон явно улыбалась, но её рот, обычно самоуверенно изогнутый, выглядел неловко. Рейчел Ховард спокойно посмотрела на Уинстон и заговорила:
— Человек, который чист душой, не колеблясь, покажет, что у него в кармане.
— Что?
— Если ты почувствовала дискомфорт, услышав мои слова, ты уже знаешь причину.
Рейчел Ховард, поддерживая Маргарет Эллисон, ушла. Диана Уинстон тоже дёрнула уголком рта, развернулась и исчезла, оставив гневные шаги.
Последователи Уинстон начали расходиться. В шумном коридоре осталась только я.
Когда я почувствовала, что мои руки дрожат, тряслось уже всё тело. Лёгкий ветерок, обдувавший мои горящие щёки, был холодным, как лезвие ножа. Стыд, более сильный, чем когда сёстры бросали в меня насмешки, охватил всё моё тело.
Возможно, этот момент был поворотным в моей жизни. Перекрёсток, с которого, сделав выбор, уже нельзя вернуться.
И я сделала свой выбор.