Глава 175. Дорогая Рейчел (3)

Джулия Лоуренс была, безусловно, центральной фигурой всех разговоров в Гарриет.

Все мечтали хотя бы раз заговорить с Лоуренс. Особенно Диана Уинстон — она липла к ней, будто только она одна имела право быть подругой Джулии.

Однако подружиться с Джулией Лоуренс… было вовсе не так просто.

— А? М-можешь ещё раз сказать?

Стоило Джулии Лоуренс открыть рот, как среди детей неизменно раздавалась такая просьба.

И впрямь: Джулия Лоуренс, с самого раннего детства жившая за границей и лишь недавно вернувшаяся на родину, при разговоре постоянно вплетала во все предложения разные иностранные слова. Если ты не был так же искусен в языках, как она, понять её было почти невозможно.

Сначала Джулия пыталась повторять слова на родном языке. Но после многочисленных неудач она замолкала, лицо её становилось мрачным.

Конечно. Когда собеседник каждый раз переспрашивает «Что?», любой почувствует себя глупо.

Даже когда Джулия старалась избегать разговоров, дети не прекращали бегать за ней по пятам. В этом не было ничего удивительного: если завязать дружбу с леди Джулией, насколько же легче потом будет пробиться в свет?

Однако не все ученики из кожи вон лезли, чтобы добиться её расположения. Самыми низкими по рангу в третьем классе Гарриет были Рейчел Ховард и Маргарет Эллисон — и эти двое будто существовали в собственном мирке, ни разу не удостоив Джулию даже взглядом.

Именно поэтому никто и подумать не мог о том, что случилось позже: хмурая, вечно подпирающая кулачком подбородок Джулия Лоуренс будет идти, взяв под руку Рейчел Ховард и Маргарет Эллисон, и при этом заливисто хихикать.

— Рейчел и Мэг вступят со мной в клуб верховой езды.

— Это уже решено?

— Конечно!

— Я тебе не разрешала называть меня Мэг!

— Мэг ужасно колкая!

Все мы, включая меня, тупо смотрели вслед трём уходящим фигурам. Никто не понимал, как вообще такое могло случиться.

Сначала все думали, что Джулия просто капризничает. Мол, на мгновение заинтересовалась двумя одиночками и просто ради забавы заговорила с ними.

Но и через несколько дней Джулия Лоуренс не отходила от них. В конце концов Диана Уинстон поймала Джулию, возвращавшуюся в одиночестве после встречи с директором.

— Джулия, ты в последнее время… близко общаешься с Ховард и Эллисон?

В голосе явственно слышалась досада. Она ведь была уверена, что только она одна может стать для Джулии настоящей подругой, так что за последние дни наверняка едва не взорвалась от злости.

Не только я — все, кто проходил по коридору, затаили дыхание. В наступившей гнетущей тишине Джулия чуть наклонила голову набок.

— Ага. Они мои подруги.

— Подруги?

Голос Дианы стал выше. Джулия, теребившая свои длинные чёрные волосы, вдруг остановилась и посмотрела на Уинстон.

— Проблемы?

— Да нет… просто неожиданно. Почему именно они?

Джулия тихо вздохнула, явно раздражённая.

— Красивые.

— Что?

— Они красивые. Рейчел и Мэг. Самые красивые здесь.

Диана Уинстон на миг потеряла дар речи. Но вскоре её плечи дёрнулись, и она метнула на Джулию недобрый взгляд.

— Джулия, ты ведь шутишь?

— Я тебе не разрешала звать меня по имени.

Холодно бросив это, Джулия отвернулась и ушла. После этого странные слухи моментально заполнили Гарриет.

— Рейчел Ховард и Маргарет Эллисон, говорят, своими миленькими мордашками соблазнили Джулию Лоуренс!

Я-то слышала эти слова от самой Лоуренс и прекрасно понимала, что она бросила их просто так, не задумываясь, но дети приняли всё за чистую монету. Никто не мог отрицать — у Ховард и Эллисон действительно были красивые лица.

Кроме того, тот факт, что Джулия выбрала двух самых низких по рангу только из-за их внешности, звучал так, будто, по её мнению, внешность Дианы Уинстон не особенно хороша. А дети, которые тихо ненавидели Уинстон, восприняли этот слух с огромным удовольствием.

Разумеется, Диана была не дурой и прекрасно понимала, что её высмеивают. В тот же день она объявила Джулию своим врагом. Формирование фракции, противостоящей Лоуренс, было лишь вопросом времени.

Ей требовалось как можно больше союзников, так что и я по случайности оказалась втянута в её круг. Что ж, для меня, которая искала, к кому бы примкнуть ради будущего, это было приятной новостью… но почему-то радости я почти не ощущала.

А Джулия Лоуренс… Ей было всё равно. Она выглядела совершенно счастливой рядом с новыми подругами. Видеть, как Лоуренс и Ховард с Эллисон близко склоняются друг к другу в библиотеке, стало обычным делом.

Я иногда украдкой поглядывала на них, пытаясь понять, как же они подружились. Хотя, конечно, ни у кого из троих я спросить так и не решилась бы.

Но вскоре я сама всё поняла.

— Хочешь, налью тебе ещё сока?

Голос был спокойный, аккуратный. Голос Рейчел Ховард.

Я остановилась посреди прогулочной дорожки и, словно заворожённая, пошла на звук. На пустой лужайке были Рейчел Ховард, Джулия Лоуренс и Маргарет Эллисон.

— Хочу! Погоди… ай, Джулия! Поднимись хоть чуть-чуть!

— Но я хочу поспать.

— Тогда положи голову мне на руку.

— Хочешь моё колено, Джулия?

— Хмм. У Мэг колени мягче.

— Ты что, нарываешься?

— Ну что ты. Радуйся.

Рейчел держала в руках стеклянную бутылку с соком, Маргарет листала что-то, похожее на роман, а Джулия лежала, положив голову на колени Эллисон. Всё выглядело так, будто они вышли на пикник.

Я присела за толстым деревом неподалёку. Не знаю почему. От скуки? В конце концов, в последнее время я в основном проводила время одна — друзей у меня почти не было.

Я уткнулась лицом в колени, и тихие голоса троицы донеслись до меня.

— Ты со вчера это читаешь. Мэг, оно правда интересное?

— Да. Рейчел тоже читала. Правда интересно, Рейчел?

— Ну… для нашего возраста оно, пожалуй, чересчур откровенное…

— Мэг, ты читаешь *** книгу?

— Джулия Лоуренс! Я не извращенка!

Потом они начали обсуждать сюжет книги. Судя по рассказу, это был популярный среди девочек бульварный роман.

Они подшучивали друг над другом, болтали, наслаждались спокойными паузами. Любой бы понял: они дорожат друг другом.

Больше всего меня поразило то, что Рейчел Ховард идеально понимала перемешанные иностранные фразы Джулии Лоуренс. Я слышала, что она владеет языками, но не думала, что настолько свободно.

Маргарет Эллисон тоже без проблем общалась с Джулией, хотя мне казалось, что она скорее угадывала смыслы интуитивно и отвечала подходящими репликами. Так или иначе, но ни разу не прозвучало привычное «Что?».

Да. Всё было совсем не так, как при разговорах с другими одноклассниками.

— …

Я поднялась. Пока я спешно удалялась от их тихих голосов, какое-то осознание липко прицепилось к моим пяткам.

Когда мы разговаривали с Джулией Лоуренс… какое у нас было выражение лица?

Когда мы переспрашивали «Что?», когда слушали её запинки в родном языке — разве мы втайне не смотрели на неё свысока? На ребёнка, к которому вне школы никто бы и приблизиться не смог, но который в чём-то оказался хуже нас? И мы из-за этого испытывали низкое торжество.

Неужели Джулия Лоуренс этого не чувствовала?

Те, кто раболепствует перед сильным, но при этом всей душой ищет, где бы уколоть. Кто скрывает под языком лезвие, чтобы в нужный момент ранить другого…

Что я вообще здесь делаю?

Весенний ветер обвил мои волосы. Я остановилась, чтобы вытереть пот, который необычно сильно стекал по щекам.

***

Время тянулось мучительно медленно, а иногда — пугающе быстро.

Джулия Лоуренс всё так же была самым желанным другом для всех учеников Гарриет. Маргарет Эллисон своей красотой и блестящими танцевальными навыками вызывала восхищение младших. Диана Уинстон, похоже, всё ещё кипела ненавистью к той паре, но, будто повзрослев, уже не слишком это показывала.

А Рейчел Ховард… Она окончила школу на два года раньше сверстников. Теперь, проходя мимо младших классов, можно было иногда увидеть Рейчел, подрабатывающую помощницей учителя.

Я жила обыкновенной жизнью. Общалась с девочками примерно моего уровня, иногда ходила на чаепития к Диане Уинстон и выслушивала её раздражённые жалобы.

Самыми обсуждаемыми темами на этих посиделках, конечно же, были Джулия Лоуренс, Маргарет Эллисон и Рейчел Ховард. Особенно любили сплетничать о Рейчел — она была куда более лёгкой мишенью, чем младшая внучка герцога Гамильтона или будущая первая красавица высшего общества.

Ходили по кругу одни и те же реплики:

— Боже мой, помощница учителя. Не штатный педагог даже, а помощница, за жалованье! Теперь она почти простолюдинка. Невероятно, что мы должны называться её одноклассницами… Лучше бы вышла поскорее замуж.

— У неё же нет приданого. Кто захочет жениться на такой нищенке?

— Какой-нибудь богатый торговец или фермер? Или станет второй женой престарелого вдовца.

— Фу! Лучше умереть!

После этого раздавался заливистый смех. Затем все взгляды обращались на меня.

— Бёрт, а ты что думаешь?

— М-м?

— О будущем Рейчел Ховард.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Дианой Уинстон.

Под пальцами чувствовалась гладкая ручка чашки. Хотя это был обычный чайный сервиз для школьных посиделок, он не уступал дорогой посуде из моего дома.

Я выдавила из себя нарочито весёлый голос, который звучал даже жалко.

— Да разве её будущее не очевидно? Может, она потом придёт к нам в особняк как гувернантка. Теперь, когда она закончила школу, связи с Лоуренс наверняка оборвались.

Это была ложь. Я лучше всех знала, что Рейчел до сих пор тесно общается со своими подругами.

Но Диана Уинстон, которой вроде бы и было интересно, и одновременно неинтересно, осталась довольна.

— Да, точно. Ты права, Бёрт.

Она улыбнулась, а её свита тут же защебетала снова, принимаясь клевать всё, что им казалось ненавистным. Я тоже улыбалась и поддакивала.

Через несколько часов, когда чаепитие закончилось и я встала, подол платья у бёдер был безнадёжно смят. Я попыталась отряхнуть его, но складки, уже появившиеся, никуда не делись.