/
Специальная побочная история
177 из 180
— ...Прости. Я... я неправильно... поняла.
Бормотавшая что-то похожее на извинение Диана Уинстон в конце концов всхлипнула и покинула бальный зал.
Но никто на это не обратил внимания. Лишь несколько её сторонников злобно покосились на Лоуренс и поспешили следом. Разумеется, Джулия Лоуренс не удостоила их даже каплей внимания.
В бальном зале снова воцарился покой. Этим моментом воспользовались несколько человек, которые хоть как-то были знакомы с Джулией Лоуренс: они подошли к её компании.
— Что значит, нельзя приглашать гостей? Уинстон иногда бывает такой странной. Не уходи, Лоуренс.
— Привет, Ховард. Рада видеть тебя на выпускном балу хотя бы так. Ты выглядишь сегодня потрясающе.
Под напором откровенной лести танцевальная мелодия сменилась вальсом. Джулия Лоуренс постучала веером по предплечью своего брата.
— Ну же, невежливо оставлять даму сидеть на балу, Деймон. Иди и потанцуй с ней.
— С удовольствием. Позволите, мисс Ховард?
Мягко улыбающийся лорд Лоуренс был настолько прекрасен, словно сошёл со страниц сказки о принце. Из уст окружающих девушек вырвался вздох зависти.
Следом за ними и сама Джулия Лоуренс, и Маргарет Эллисон со своими партнёрами присоединились к центру зала. Это были пары настолько ослепительные, что походили на героев детских сказок.
И всё же взгляды всех присутствующих были прикованы не к ним, а к Рейчел Ховард. В отличие от её обычного вида, который можно было назвать скромным, а при плохом слове — невзрачным, сейчас она была ярко прекрасна, как только что распустившийся покрытый росой цветок.
Что же делало её такой ослепительной?
Наряд? Но платье и украшения — подарок Лоуренс и Эллисон — хотя и превосходные, всё же не из числа самых дорогих. Наверное, чтобы не обременять получательницу.
Заметная внешность? Но все и так знали, что Рейчел Ховард — красавица, пусть она обычно одевалась скромно. Это не было откровением.
Тогда, может, дело в идеальном партнёре? Но все смотрели на Рейчел Ховард куда внимательнее, чем на сэра Лоуренса. Так что даже этим не объяснишь.
Я, внимательно разглядывая Рейчел Ховард, вдруг поймала себя на том, что не могу отвести взгляд от её белого лица. Под люстрой оно сияло чистым ясным светом.
Она широко улыбалась.
На мгновение мне показалось, будто кто-то огрел меня по голове металлическим молотом. Видела ли я когда-нибудь, чтобы Рейчел Ховард улыбалась так, с румянцем на щеках?
Если подумать, она всегда улыбалась мягко. Но это была не настоящая улыбка — скорее вежливость. Элегантная, благородная маска взрослой женщины.
Из-за этой маски Ховард временами казалась пожилой аристократкой, долгие годы царившей на вершине света. Казалось, что её ничем не смутить. Что её ничто не ранит.
Но какой же она была сейчас — эта Рейчел Ховард, которая улыбалась так искренне, так радостно, так взволнованно?
Она была всего лишь девушкой, которая, как и все, хранила в сердце свои мечты и ожидания. Девушкой, которой не было ещё и девятнадцати.
И так красиво она улыбалась…
Наверняка Лоуренс и Эллисон знали её настоящую улыбку. Поэтому и пригласили её на выпускной бал, чтобы подарить ту радость, которая всегда причиталась ей, но которой она никогда не получала.
Даже после того, как вальс Рейчел Ховард и сэра Лоуренса завершился, я продолжала стоять у стены. Лишь изредка наступала на ноги двоюродным братьям, которые, не понимая происходящего, умоляли представить их Рейчел Ховард.
Да они всё равно бы и словом с ней не перекинулись. Джулия Лоуренс всю ночь не отходила от неё ни на шаг.
Лоуренс сама выбирала для Рейчел каждого танцевального партнёра, и резко отгоняла любого недостойного, кто приближался. А Маргарет Эллисон помогала ей в этом с неожиданным усердием. Они вели себя не как хозяйки бала, а как строгие шапероны [1] Рейчел Ховард.
Я немного понаблюдала за этой сценой и тихо вышла из бального зала. Идти было некуда. Просто… было тяжело на душе.
Хотя это и был бал, место оставалось строгим благородным женским пансионом Гарриет. В саду никого не было, и стояла тишина. Долго я бродила там без цели.
Затем внезапно осознала прохладу ночного воздуха.
— …Вернуться?
Нужно хотя бы пару раз потанцевать с приличным кавалером, чтобы оправдаться перед семьёй, которая потратилась на дорогое платье. И нельзя же просто бросить братьев.
Трогая пальцами край своего бледно-жёлтого платья, я повернула обратно. Я брела по галерее, ведущей к бальному залу.
И вдруг услышала впереди чёткие шаги в аккуратных туфлях. Я подняла голову.
И тут же возненавидела себя, выбравшую именно этот путь.
— …
В коридоре стояла Рейчел Ховард, лицо её было раскрасневшимся.
Лоуренс и Эллисон, что ходили с ней повсюду, исчезли. Если пройти по галерее дальше, там будет комната отдыха для учениц, так что, вероятно, она шла туда одна.
Надо было просто пройти мимо. Но я почему-то не могла двинуться. Рейчел Ховард тоже остановилась и спокойно смотрела на меня.
Так мы и стояли, молча глядя друг на друга.
— …
После молчания, похожего на вечность, Рейчел Ховард чуть приподняла юбки и мягко прошла мимо. Мы не были близки, чтобы перекинуться словами или хотя бы обменяться лёгким взглядом. Это было естественно.
Но почему же…
— Я…
Почему же я не пошла дальше, а обернулась ей вслед?
— Слушай…
Почему мне так тревожно, глядя на её уходящую спину?
— Просто…
Совсем скоро я закончу Гарриет, и пути наши больше никогда не пересекутся. Значит… сейчас, наверное, последний раз, когда я вижу тебя так близко.
Как только я это осознала, что-то тяжёлое поднялось из глубины горла.
— Прости меня!
Ах…
Я почувствовала, как камень, который так долго давил мне грудь, наконец исчез.
Рейчел Ховард оглянулась. Глаза её широко округлились — видно, удивилась.
А затем в её сияющих, светло-зелёных глазах появилась мягкая линия.
— Ты первая, кто сказал мне это, Бёрт.
Рейчел Ховард вновь отвернулась и пошла прочь. Поверх её силуэта наложился образ из детства.
Прямая, незыблемая спина моего маленького кумира, уходящего в обнимку с Маргарет Эллисон.
Слёзы хлынули из дыры, где был камень. Мои щёки мгновенно промокли. Как в тот день, когда я еле проснулась, метаясь в долгом ночном кошмаре.
Знаешь, Ховард… если бы в тот день я набралась смелости признать свою вину и извинилась перед тобой и Эллисон… если бы не убежала, захлёбываясь стыдом…
Тогда… смогли бы мы сегодня улыбнуться друг другу?
Смогли бы стать подругами?
Я могла бы оправдываться до бесконечности. Сейчас в голове роились целые композиции оправданий.
Подумай сама, Ховард. Я ведь не из рода Лоуренс и не красива, как Эллисон. И уж точно не умна, как ты.
Что же мне оставалось? Только держаться рядом с такими, как Диана Уинстон, и хоть как-то точить свой тупой клинок…
Но всё это были лишь жалкие оправдания. Элизабет Бёрт стала самым жалким, трусливым человеком на свете только из-за одной единственной — из-за самой себя.
Из горла вырвался всхлип. Рейчел Ховард не рассердилась на мои извинения, но и не простила. Точка в моей детской ошибке не была поставлена.
И значит, я навсегда останусь в плену стыда и чувства вины.
Это было искупление, которое я должна была нести всю жизнь. Хуже наказания не было.
Рейчел Ховард была мудрой, в этом сомнений не было.
***
После выпускного бала я написала два письма с извинениями — Маргарет Эллисон и Рейчел Ховард — и оставила их у них в комнатах.
Ответа не было. Но это было нормально. Я ведь делала это не для того, чтобы меня простили. Просто считала, что они имеют право получить извинения. А уж прощать или нет — решать им.
Я перестала насильно держаться за шайку Дианы Уинстон. Мой клинок оставался тупым и безобразным, но теперь меня это мало заботило.
Так я окончила Гарриет. После этого моя жизнь была обычной.
В местном светском обществе я встретила ничем не примечательного мужчину, не очень богатого, но и не бедного, и, хотя я не влюбилась в него до беспамятства, мы достигли компромисса и сыграли обычную свадьбу.
Через год у нас родился обычный сын, ещё через три — второй. Мы с мужем часто ссорились, но не сказать, чтобы жили плохо. Значительных успехов в светской жизни у меня не было, но с соседками я ладила.
Это была жизнь без излишнего счастья и без особого горя. В детстве я думала, что если не добиться положения в столичном свете — жизнь не удалась. Оказалось, это вовсе не так.
С одноклассницами из Гарриет я связи не поддерживала. Время от времени до меня доходили слухи о Джулии Лоуренс или Маргарет Эллисон, теперь уже Маргарет Честер, но я не вслушивалась.
Но, проходя мимо комнаты, где занимались мои дети, я иногда вспоминала спину Рейчел Ховард. Ровная осанка, безукоризненные манеры, мягкий голос, без запинки декламирующий длинные стихи.
Интересно, чем она живёт сейчас? Всё ещё остаётся в Гарриет?
И стала ли она немного чаще… улыбаться?
Но мы больше никогда не встретимся.
Так я думала до того самого дня, когда в один особенно солнечный день отправилась со взволнованным мужем на свадьбу рода Отис.
Примечание:
↑1. Шаперон — это ответственный взрослый, который сопровождает и присматривает за несовершеннолетними, особенно девушками, на публичных мероприятиях. Изначально, в традиционном понимании, это была, как правило, замужняя женщина старшего возраста (часто мать или родственница), которая следила за приличиями и безопасностью юной особы.