/
Том 1
39 из 180
На следующий день Маргарет и Роберт вернулись в Линтон.
Они до последнего уговаривали Рейчел поехать с ними, но она была вынуждена твёрдо отказаться. Нужно было разобрать вещи матери и сделать ещё многое другое.
Прежде всего, после того как всё будет приведено в порядок, было место, куда она обязана была вернуться.
Когда двое уехали, в маленьком доме Рейчел воцарилась тишина, как в могиле. Она тут же почувствовала, что ей не хватает семьи Честеров, которые нарочно поднимали шум, чтобы не дать ей впасть в уныние.
«Ладно. Делами займусь».
Чтобы не погружаться в ненужные мысли, надо было чем-то заняться. А дел было хоть отбавляй.
И среди них самое важное.
Рейчел усадила Анну напротив и сказала:
— Я собираюсь разобрать все вещи матери.
Глаза Анны округлились.
— А разве вы не оставите их?
— Большинство из того, что стоит в гостиной, мама и сама толком не помнила. Она ведь только и делала, что собирала. Так что, думаю, лучше всё разобрать, оставив лишь немногие вещи, которые она по-настоящему ценила. Может, ты хочешь что-то оставить себе? Если да, я отдам.
— Ой, да что вы, мисс! Все вещи хозяйки слишком роскошны для меня.
— Ха-ха… да, эти вещи скорее тяготят…
Рейчел с горечью улыбнулась, разглядывая блестящий буфет. Неужели жизнь матери была такой же пустой, как и эти бессмысленные вещи?
Драгоценностей и золотых украшений там немало, при продаже выйдет приличная сумма. Сдерживая подступавшую тоску, Рейчел сжала руку Анны.
— Я планирую продать и сам дом. Эти деньги, вместе с выручкой от маминых вещей, вы с Джоан сможете использовать на покупку дома в центре города. Думаю, этого хватит.
— Что? Мисс! Что вы такое говорите!
Анна вскочила, будто обожглась. Но Рейчел продолжала спокойно и твёрдо:
— Не отказывайся. Это благодарность за все годы. Своего рода выходное пособие. Даже стыдно, что не могу дать больше.
Когда Томас Троллоп повесил на Рейчел огромный долг, все слуги дома Ховард покинули особняк.
Это было естественно. В то время Рейчел едва справлялась с выплатой долгов, и платить жалование прислуге она просто не могла.
И только няня Джоан и Анна остались рядом до конца.
Они сказали тогда, что это, возможно, дерзко, но они семья, а значит, жалование им не нужно.
Без них Рейчел не прожила бы и дня.
Ведь стыдно признаться, но даже в элементарных делах по дому она была совершенно беспомощна.
Это была её настоящая семья. Её спасительницы на всю жизнь. И хотя бы так хотелось хоть немного отплатить за всё.
— Спасибо тебе за всё, Анна.
— Подождите! Вы что, увольняете меня? Я ведь собиралась остаться при вас до конца жизни!
Анна, размахивая кулаками, едва ли не подпрыгивала от возмущения. Рейчел прищурилась в шутливом взгляде:
— Так нельзя. Тебе же нужно выйти замуж.
— Я не собираюсь ни за кого замуж!
— А как же юноша из овощной лавки?
— Э…
Анна издала глупый звук, а её лицо вмиг стало красным, как волосы Рейчел. Она закрыла лицо руками, но сквозь пальцы пробился смущённый голосок:
— В-вы знали?..
— Я ведь не раз вместе с тобой ходила за овощами. Как могла не заметить. Так что прими, Анна. Это не только выходное пособие, но и приданое от старшей сестры младшей.
— Мисс…
Голос Анны задрожал. Свободная рука судорожно сжимала и отпускала край юбки.
— Даже если мы будем жить отдельно… я ведь всё равно останусь вашей служанкой, правда?
— Не служанкой, Анна. Ты и Джоан уже очень давно для меня семья.
Анна не выдержала и разрыдалась.
Рейчел крепко обняла её. Промокшее плечо было тёплым.
***
Отложив разговоры о переезде и свадьбе на потом, Рейчел поднялась на второй этаж.
Все самые дорогие сердцу матери личные вещи хранились в её спальне. Это и были настоящие реликвии.
«Разбором драгоценностей и продажей дома займутся Роберт и миссис Эллисон. Останется только разобрать мамину комнату…»
А потом нужно будет вернуться в Бертранд.
Шаги её замедлились. Честно говоря, она не хотела возвращаться.
Бертранд внушал ужас.
Раньше её поддерживала мысль, что нужно спасти троих детей Отисов, но теперь… она не знала, как быть.
«Устала…»
До каких пор мне придётся идти по этому шаткому канату? До каких пор держаться? До каких пор сражаться?
Так хотелось увидеть отца.
Так хотелось закрыть глаза и уснуть, надолго, навсегда.
Если уснуть сейчас, удастся ли увидеть сладкий сон? Ведь реальность всегда была невыносимо горькой…
Рука легла на дверную ручку. Она давно не заходила сюда.
Стоило потянуть из щели пахнуло знакомым ароматом.
— …
Вдохнув, Рейчел застыла.
Она медленно подняла голову. Этот запах… этот запах!
«Не может быть…»
Кровь в жилах застыла. Голова закружилась так, что хотелось упасть прямо здесь, но она из упрямства устояла.
Резко распахнула дверь и вбежала внутрь.
И её встретил ещё более явственно знакомый аромат.
Всё внутри опустело. Это было невозможно. Абсолютно невозможно.
Розы в Бертранде пахли особенно сильно и сладко. Их невозможно было спутать с другими.
Но почему же теперь этот густой запах бертрандских роз исходил из комнаты матери?
Глаза, дрожащие от ужаса, обшарили помещение.
Комната была куда скромнее гостиной, и потому особенно бросалась в глаза одна чужеродная деталь.
Рейчел медленно подошла к туалетному столику. На нём, в хрустальной вазе, стоял свежий букет алых роз.
Это без сомнения были...
Розы Бертранда.
***
— Анна! Анна!
Из уст Рейчел вырвался крик, похожий на вопль
Она бежала по коридору уже без всякой сдержанности, только ужас и шок толкали её вперёд.
— Мисс? Звали?
На лестнице показалась Анна, удивлённо заглянувшая наверх. Увидев Рейчел — бледную, в холодном поту, — она вскрикнула:
— Господи, мисс! Вы так побледнели! Там насекомое? Что-то странное нашли?
Странное… да, нашла. Куда хуже любого насекомого.
Рейчел, дрожа всем телом, как человек, выброшенный зимой на мороз, подняла букет в руках.
— Анна, знаешь, что это? Я нашла это в маминой комнате.
— Розы? Но ведь сейчас не сезон… как они оказались у мадам? — Анна задумалась, а потом хлопнула себя по ладони. — Ах да! Наверное, это букет, который прислали из Бертранда!
— Из Бертранда… матери? Когда?
— Должно быть, вскоре после возвращения из Сильвестра? Помню, мадам была так рада. Она даже сама подрезала их и поставила в вазу…
Анна нахмурилась, с сомнением глядя на цветы.
— Но странно. Они же тогда были белые. А теперь стали красными? Почему?
— …Белые?
— Да. И они до сих пор выглядят такими свежими, словно их только что срезали... Может, их как-то обработали? Всё-таки богатый дом…
Белые розы, превратившиеся в красные.
По-прежнему живые, пугающе свежие алые розы.
И тут в памяти Рейчел всплыло одно место из правил Бертранда:
[Если вы всё же обнаружите розу в своей комнате, следуйте следующим указаниям:
.
.
.
- Если больше красных роз — положите их у изголовья. Мы больше не сможем ничем вам помочь. В качестве последнего совета: вспомните правило №4. Возможно, вам повезёт, и вы не потеряете себя окончательно.]
Но ведь это были правила для Бертранда!
Мог ли странный мистический закон, окутывающий особняк, распространяться за его пределы?
И разве наказанием за нарушение этих правил не было блуждание по коридорам глубокой ночью, которые она сама испытала?
Рот наполнился горьким вкусом, словно она наелась песка.
Было ощущение, что ускользает что-то главное.
Розы. Правила. Мать. Особняк.
Розы. Правила. Мать. Особняк.
А аромат роз всё так же проникал в ноздри, делая сознание мутным. Рука, гладившая лепестки, вдруг остановилась.
А вдруг?..
А вдруг сила, вызывающая странности в Бертранде, исходит не от самого дома, а от роз, которые его наполняют?
И если мать получила розы из Бертранда, то и она тоже подверглась этому влиянию?
- Остерегайтесь аромата роз.
В памяти всплыли слова Бекки Дастин — единственной служанки, что оставалась «человеком» в Бертранде. Тогда Рейчел не придала им значения.
По всей коже побежали мурашки, словно муравьи ползли по ногам.