Глава 13

Мария дождалась, пока Бенедикт первым откусит большой кусок, и только после этого тоже попробовала сэндвич. Она не удержалась от улыбки и произнесла:

— Вкусно. Особенно яйцо.

Услышав её оценку, остальные сотрудники казино «Мон Деплано» недовольно загудели и разошлись по своим местам. Самое разочарованное лицо было у Луки, ближайшего приятеля Бенедикта.

Марию это искренне позабавило, и она звонко рассмеялась. Бенедикт, на чьём лице промелькнуло мимолётное облегчение, сказал:

— Попроси, чтобы тебе тоже придумали какое-нибудь блюдо. Где будет побольше яиц.

— Разве это не для постоянных клиентов?

— Это делают для того, чтобы ты стала постоянным клиентом. Чтобы приходила сюда снова и снова.

С этими словами Бенедикт доел свой сэндвич.

Обладая слабым аппетитом, он быстро насытился, отложил остатки и принялся наблюдать за Марией, которая аккуратно доедала свою порцию.

Мария знала, что Бенедикт никогда не отличался любовью к еде, а Бенедикт знал, что Марии для сытости требуется полноценная порция, а иногда и чуть больше. Поэтому они никогда не обсуждали объёмы съеденного.

Поскольку они не говорили даже об этом, темы для беседы иссякли.

Бенедикт, закончивший трапезу первым, сделал глоток крепкого алкоголя и взял в рот сигарету. В этот момент Мария спросила:

— Кстати, а когда у тебя день рождения? Почему ты никогда не говоришь?

Этот вопрос прозвучал впервые за все шесть лет их знакомства.

Бенедикт ответил:

— Не помню. Я слишком долго провёл на кораблях.

— Но как же ты тогда считаешь, сколько тебе лет?

— Ну… — Бенедикт ответил с неохотой. — Я помню только, как кто-то на корабле показывал мне на звёзды и объяснял, что мой знак — Дева. Примерно в это время я и прибавляю себе год.

Мария не стала расспрашивать дальше и просто кивнула. Она подумала, что бывают же люди, которые определяют время таким образом. Ей стоило больших усилий подавить в себе жалость к нему.

Желая сменить тему, она огляделась по сторонам и тихо спросила:

— Почему ты просто вернул её?

— Что именно?

— Ну, это.

Мария пальцем слегка коснулась левого запястья Бенедикта. Она имела в виду синюю брошь, которая была там повязана.

— Я думала, ты используешь её как зацепку, чтобы держать меня на крючке, — пробормотала она.

— Зачем мне держать тебя на крючке?

— Тебе совсем нечего от меня получить?

— Мне нечего от тебя получать. Даже если бы я и захотел затащить тебя в постель, я бы просто тебя соблазнил.

От его слов Мария прищурилась, с укором взглянула на него и отчитала:

— У тебя в голове только подобные мысли?

— Было бы странно, будь у меня в голове какие-то другие мысли, не находишь?

Мария пыталась смотреть на него грозно, но из-за округлого разреза глаз её взгляд никого не мог напугать.

Словно ещё не до конца наевшись, Мария взяла десертное меню, открыла его и произнесла:

— Но ты ведь думаешь и о другом.

— О чём, по-твоему, я думаю?

— Ты часто смотришь на звёзды.

Бенедикт, как раз стряхивавший в этот момент пепел, мельком взглянул на Марию. Она продолжила:

— Я много раз видела, как ты, куря, смотришь на звёзды. Почти каждый день.

— Просто ночью больше не на что смотреть.

Выдав этот ответ, Бенедикт один раз цыкнул языком, явно недовольный своими же словами. Теперь он понял, почему она так настойчиво подталкивала его в сторону кафедры астрономии.

— Ах, точно.

Бенедикт что-то пробормотал себе под нос, протянул руку и бесцеремонно взял её сумку.

— Смотри не просыпь пепел.

Мария знала, что Бенедикт всё равно сделает по-своему, поэтому лишь высказала это предостережение.

Бенедикт вытащил украденную книгу и прочитал название:

[О смерти звёзд]

Марии почему-то стало неловко от того, что он читает название, и она уткнулась в меню.

Связано ли то, что она внезапно решила прочесть именно эту книгу, с возвращением синей броши Бенедиктом Айви?.. Честно говоря, она не могла утверждать обратное.

Она просто на мгновение задумалась о том, что ему нравится. И вспомнила, как часто он поднимал глаза к небу.

Мария протянула руку, собираясь забрать книгу, но Бенедикт поднял её повыше, не давая перехватить, и спросил:

— Что там написано? В этой книге.

— Ну… Говорят, у звёзд есть цвета.

— Это и так видно, если посмотреть.

— Там написано, что цвет зависит от температуры. На это влияют разные причины, в том числе и возраст.

Неважно, слушал её Бенедикт или нет, Мария продолжала пересказывать прочитанное:

— Недавно родившиеся звёзды — горячие и голубые. А старые звёзды по мере остывания кажутся красными.

— Если звёзды рождаются, значит, они и умирают?

Когда Бенедикт проявил некоторый интерес, Мария кивнула:

— Да. Крупные звёзды умирают, взрываясь. Это называется сверхновой. И в остатках этого взрыва, кажется, рождаются новые звёзды. Если подумать об этом, разве не становится радостно?

— С чего бы это?

— Ну просто. Может, и мы родились из жизни и смерти звёзд. И если посмотреть с этой стороны, то каждый из нас — это осколок звезды. Разве это не романтично?

— Это… довольно неплохо.

Поскольку Бенедикт так ответил, Мария продолжила рассказывать ему разные истории, которые успела прочесть в книге. Про альфа-звёзды некоторых созвездий, видимых в это время года: Арктур, Спику, Регул.

У Бенедикта вскоре пропал интерес к звёздам, и время от времени он отпускал какие-то бессмысленные шутки.

Окончив ужин, они вдвоём направились к общежитию Марии.

Среди деревьев, высаженных вдоль дорог Уайтхилла, было много апельсиновых. Когда апельсины падали на землю, люди подбирали их и складывали под деревьями, из-за чего повсюду высились небольшие оранжевые холмики.

Мария тоже подняла один упавший апельсин. Она положила его на такой холмик, а когда вернулась, на её ладонях остался аромат цитруса.

Пройдя через эти улицы, Бенедикт довёл Марию до ворот общежития. Слегка потерев переносицу, словно испытывая неловкость, он сказал:

— Не участвуй в этих демонстрациях. Сейчас мэры городов объединились и из кожи вон лезут, чтобы найти хоть какой-то изъян в действиях протестующих. Если тебя поймает полиция, это доставит огромные неприятности и мэру Кохасу, и Александру.

— Я поняла. Буду осторожна.

— И вообще, как ты можешь быть на стороне протестующих, если твой отец входит в число тех пятнадцати?

В ответ на эти слова непонимающего Бенедикта Мария возразила:

— Отец занимается фальсификацией выборов. И принимает это как должное, без какого-либо чувства вины. Если он таким образом будет переизбираться всю жизнь, то он ничем не отличается от аристократии.

— Какая разница?

— Разница есть. Подумай, какой ценой нам досталась республика.

— Для меня это одно и то же. Мне всё равно.

Бросив это, Бенедикт резко развернулся. Он сделал несколько размашистых шагов, скрываясь в темноте, но затем снова вернулся к Марии. Указав пальцем на небо, он спросил:

— Вон то ведь Арктур?

Это была история об альфа-звезде созвездия Волопаса, путеводной звезде весны.

Поняв, что он, притворяясь невнимательным, запомнил всё сказанное ею, Мария сдавленно усмехнулась и ответила:

— Да. Похоже на то.

— Быстрее дочитывай ту книгу. Мне интересно, что там дальше.

— Мог бы и сам прочесть.

— Странное дело, но стоит мне прочесть пару страниц, как меня клонит в сон, — проворчал Бенедикт и снова пошёл прочь.

Его поведение было настолько нелепым, что Мария, оставшись стоять на месте, рассмеялась. Но тут же спохватилась, осознав, что она, подобно жителям Блюгейта, ослабила бдительность рядом с ним.

Она попыталась вновь воскресить в памяти тот взгляд, какой был у неё в пятнадцать лет.

Однако поверх тех воспоминаний настойчиво и раз за разом накладывались фиолетовые глаза нынешнего, двадцатиоднолетнего Бенедикта Айви. Глаза, которые почему-то казались такими чувственными…

Попрощавшись, Мария только собиралась войти в общежитие, как столкнулась у самого входа с Розеллой, которая ждала её, обняв подушку.

— Как ты умудрилась вернуться так рано?

— Что значит «рано»? Уже одиннадцатый час пошёл.

— Вот именно. Это слишком рано.

С этими словами Розелла подтолкнула Марию в спину, поторапливая её быстрее зайти внутрь.

Мария, пока не забыла, достала из сумки приглашение на вечеринку.

— Я ходила в университет Тения, там устраивают праздник.

— О, предоставь это мне. Я в таких делах эксперт, — ответила Розелла, пряча приглашение в свою сумочку. Затем она открыла шкаф и достала коробку шоколадных конфет и персики.

Они вдвоём уселись на летний коврик, который Мойра постелила между кроватями.

Общежитие заполнил свежий весенний ветер, принёсший с собой аромат апельсинов. Марии настолько понравилась эта уходящая весенняя ночь за открытым окном, что ей захотелось навсегда удержать её между собой и Розеллой, не отпуская ни на миг. Невозможность остановить смену времён года была единственной печалью, которую приносила эта пора.