Глава 4

— Что?

Мария переспросила это настолько тихо, что её едва можно было услышать, и спешно поднялась.

Она попыталась натянуть снятую одежду прямо на мокрое тело, когда няня Мойра, ожидавшая у ванны, произнесла:

— Мисс! В этом мире нет таких спешных дел, ради которых вы должны убегать в подобном виде.

С этими словами она протянула ей полотенце и спросила у стоявшего за дверью Луки:

— Что ещё за бред, будто босс и Айви сцепились?

— Босс опять потянулся к наркотикам… Вот Айви и врезал ему.

— Ах, чокнутый ублюдок.

Мойру аж перекосило от отвращения. Было непонятно, к кому именно относились её слова — к Александру или к Бенедикту. Мария догадывалась, что, скорее всего, к обоим.

Обычно Лука был склонен поднимать панику и преувеличивать, но в этот раз действительно стряслась беда. Мария, так и не вытеревшись до конца, наспех оделась и вышла из ванной комнаты.

В работающем круглосуточно и без выходных «Мон Деплано» было трудно уловить, когда рассветает, а когда ночь становится глубокой.

На спуске, ведущем в противоположную от казино сторону — к причалам, горели уличные фонари, а просадившие все деньги пьянчуги, которые теперь не могли позволить себе отель, пытались заснуть в укромных уголках, используя носки вместо повязок для глаз.

Когда Мария шла по этой дороге, в её сторону направилось несколько человек. Шедший следом Лука разразился ругательствами и прогнал их прочь.

Добравшись так до причалов, она увидела, что там и впрямь творился сущий разгром, как и говорил Лука.

Александр и Бенедикт, которые ещё во время ужина выглядели как ладящие братья, сцепились в яростной драке.

Насколько знала Мария, Александр никогда не проигрывал в драках. Он дрался так часто, что её первое осознание окружающего мира, пожалуй, было связано именно со звуками ударов его кулаков.

Теперь он вырос и управлял хоть и помойкой, но всё же бизнесом, а также пытался подражать повадкам знати, однако по своей сути оставался низкопробным бандитом.

Александр становился относительно смирным только перед младшей сестрой Марией, поэтому Лука и прибежал за ней, чтобы его друг Бенедикт не был убит.

Мария разделяла чувства Луки: каким бы отбросом из отбросов ни был Бенедикт Айви, за долгие годы общения у неё накопилась к нему привязанность, и видеть его смерть от рук собственного брата она не желала.

Однако Мария, прибежавшая, чтобы остановить одностороннее насилие, быстро поняла, что картина этой драки отличалась от её ожиданий. Бенедикт действительно продолжал пропускать удары, но это не было односторонним избиением.

Бенедикт в какой-то мере поддавался Александру.

Два года назад, когда они дрались в последний раз, — то есть когда Бенедикту было девятнадцать лет, — насколько знала Мария, он совершенно не мог противостоять Александру.

Не то чтобы он просто стоял и принимал удары, но разница в силе и технике была очевидной: сойдись они хоть сто раз, он сто раз потерпел бы поражение.

Но сейчас всё было иначе. Выглядело так, будто из двух боёв один Бенедикт вполне мог выиграть.

Если уж Мария смогла это почувствовать, то Александр, завязавший драку, ощущал это ещё сильнее. Поэтому в его удары была вложена не просто злоба мертвецки пьяного человека, а нечто большее — глубокая обида и досада.

В конце концов Мария истошно закричала:

— Вы оба свихнулись? Прекратите!

От этого крика кулак Александра, летевший в лицо Бенедикта, остановился. А вот вздохнул как раз Бенедикт.

Он уставился на Марию.

Мария проигнорировала этот взгляд и, отталкивая Александра назад, произнесла:

— Ты насмерть его забить решил? Ты вообще соображаешь, кого сейчас избиваешь?

— Мария, — Александр посмотрел сверху вниз на лицо Марии.

В тусклом свете уличных ламп следы крови на земле казались осколками разбитой ночи.

Стоило Александру увидеть над этой ночью свою сестру, похожую на белоснежную луну и ослепительно прекрасную, где бы она ни находилась, как его возбуждение, подогретое насилием, стало постепенно угасать.

Тяжело дыша, он обхватил одной рукой гладкую и белую щёку Марии.

— Ты прямо из ванной прибежала? Волосы ещё мокрые.

— …Чокнутый ублюдок.

Мария высказала это ругательство вместо Мойры, которая так хотела адресовать его именно этому человеку, а затем уткнулась лицом в грудь Александра и обняла его.

К счастью, Александр, который проявлял бесконечную слабость по отношению к Марии, обнял её в ответ.

Придерживая Марию одной рукой, словно хрупкую вещь, которая может лопнуть от слишком крепкого сжатия, Александр поцеловал её в лоб и приказал подчинённым:

— Обработайте этому ублюдку раны и заприте его в подвале.

— А.

При слове «подвал» Бенедикт, который уже собирался подняться, со стоном разочарования снова растянулся на земле.

В «Мон Деплано» не было человека, который бы не знал, что Бенедикт Айви страдает от тяжелейшей клаустрофобии. Именно поэтому он считал, что уж лучше быть избитым. По этой же причине он и вздохнул ранее.

Однако для Марии всё виделось иначе.

Люди в Блюгейте могли убить человека из-за мимолётной вспышки гнева. Поэтому Мария до смерти боялась, что, когда их силы станут равны, Александр в какой-то момент потеряет контроль и попросту прирежет Бенедикта ножом.

Александр повёл Марию обратно в сторону особняка.

Когда Мария обернулась на Бенедикта, который сыпал проклятиями, отказываясь от помощи подчинённых, Александр взял её за подбородок, заставляя повернуться к себе, и сказал:

— К концу этого года я уже не смогу его одолеть.

При этих словах Мария посмотрела на Александра снизу вверх.

Он пробормотал:

— Теперь я понимаю, почему отец возжелал власти как раз тогда, когда я стал сильнее его.

Действительно, было такое время. В тот период Кохас Четти даже не особо скрывал, что его снедает неистовое желание убить собственного сына.

Мария всем телом прижалась к Александру, пока он говорил это. Обнимая её в ответ, Александр произнёс:

— Он делает то, чего я ему не приказывал. Бенедикт.

— Но он ведь обычно хорошо тебя слушается.

— Он выслал тебя и мать в Уайтхилл.

— Я же говорила, что это я его попросила. Мне просто хотелось, чтобы мама хотя бы на короткий миг своей жизни пожила в мирном городе.

— Не лги.

Александр пробормотал, поглаживая голову Марии, которая целиком помещалась в его ладони:

— Ты бы не посмела даже подумать о таком.

Тело Марии в его объятиях вздрогнуло.

— Вот почему Бенедикт Айви опасен.

Поцеловав Марию в лоб, Александр отпустил её. После этого он проводил её до особняка.

Пьяных игроков, которые встречались им, когда она спускалась вместе с Лукой, больше не было видно. Они боялись наступить даже на его тень.

* * *

В ту ночь Мария так и не смогла погрузиться в глубокий сон.

— Теперь я понимаю, почему отец возжелал власти как раз тогда, когда я стал сильнее его.

Эти слова Александра не выходили у неё из головы, крутясь по кругу.

Это была фраза, способная привести к любому финалу.

Либо он примет меры против Бенедикта Айви, чтобы тот никогда не смог его превзойти, либо попытаться прибрать к собственным рукам власть отца.

А если нет, то и то, и другое сразу…

Покрывшись холодным потом, Мария вырвалась из поверхностной дремоты и резко подняла верхнюю часть тела. Тяжело дыша, она изо всех сил пыталась сделать вдох, которого ей так не хватало, и принялась колотить и царапать грудь обеими руками.

Александр постепенно разрушался.

Он и прежде не был праведником, но всё же не походил на себя нынешнего. Наркотик хоппинс, который он употреблял с самого детства, разъедал и уничтожал даже те крохи человечности, что в нём оставались.

По крайней мере, год назад, когда Мария собиралась покинуть Блюгейт вместе с матерью, Александр хоть и не помог, но и мешать им не стал.

Поскольку он и сам пытался завязать с наркотиками, чтобы не разрушить себя окончательно, он не мог не понимать, что удар, который нанёс Бенедикт в этот раз, был продиктован исключительно его преданностью.

Это было поступком, на который с трудом пошли бы даже члены семьи. И тем не менее, Александр не смог сдержать гнев по отношению к нему.

Очнувшись ото сна, Мария спустила ноги с кровати и поднялась.

Она не могла оставить Бенедикта в таком положении.