/
Том 1
5 из 17
За исключением холма, на котором располагалось казино «Мон Деплано», ни в одном другом уголке Блюгейта не было электричества.
В этих краях, где ночь привыкли принимать как ночь, само существование этого вечно сияющего огнями места казалось чужеродным и зловещим.
Перед казино раскинулась площадь, в самом центре которой бил фонтан. Мария какое-то время прогуливалась вокруг него, украшенного яркой праздничной иллюминацией.
Она думала, что Бенедикта выпустят к рассвету, пусть даже в наказание, но он так и не появился. Ничего не изменилось даже после того, как Александр проснулся и направился в свой кабинет по делам казино.
Поскольку убедиться в его освобождении так и не удалось, Мария в конце концов приняла решение и вошла в казино.
Внутри заведения, где она не была уже очень давно, абсолютно ничего не изменилось. Мария тихо приоткрыла служебную дверь в стороне и спустилась по лестнице.
Заметив её спуск, Лука обомлел и испуганно спросил:
— З-зачем вы сюда пришли?
— Где Бенедикт? Почему его до сих пор не выпустили?
— Он там, в третьей комнате. Да понимаете… Этот ублюдок устроил такой буйный скандал, что ни за что не хотел идти в подвал… Пришлось применить немного наркотиков, чтобы его успокоить.
В этот момент со стороны третьей комнаты донёсся звук чего-то бьющегося.
Стоило Марии помрачнеть и гневно уставиться на него, как Лука в замешательстве принялся ожесточённо чесать затылок и заговорил:
— Ну а что мне оставалось делать? Если бы я этого не сделал, кто бы смог его скрутить и каким, по-вашему, способом запихнуть в подвал?
— И всё равно! Вы же отлично знаете, что Бенедикт не выносит замкнутых пространств!
— Мисс.
Лука тяжело вздохнул и отрезал:
— Это всё потому, что вы не видели его целый год. Он стал абсолютно взрослым мужчиной. Когда Айви в таком состоянии, его даже босс скрутить не может.
— ...
— Если не прибегать к таким мерам, в Блюгейте к нему вообще никто притронуться не посмеет.
После слов Луки Мария испустила вздох. И произнесла потяжелевшим голосом:
— Всё в порядке.
— Да что тут в порядке-то, мисс…
Мария сняла со стены ключ от третьей комнаты.
Перепуганный Лука оборвал себя на полуслове и преградил ей путь собственным телом.
— Раз уж на то пошло, я сам всё сделаю.
— Если туда зайдёшь ты, всё закончится действительно плохо.
— Но даже если это будете вы, вы точно так же пострадаете!
Мария без лишних слов оттолкнула Луку и отперла замок третьей комнаты ключом. И в то же мгновение, как дверь отворилась, она столкнулась лицом к лицу со стоящим внутри Бенедиктом.
В этот миг Мария вспомнила их самую первую встречу на причале, когда пятнадцатилетний Бенедикт Айви только пришёл устраиваться на работу в казино «Мон Деплано».
Мальчишка с таким взглядом, будто ему совершенно нечего бояться в этом мире, для которого то место было одновременно началом и концом жизни, где не существовало больше ни дна, ни неба.
Стоя посреди отребья, заполонившего причал ради шанса получить работу в «Мон Деплано», Бенедикт уже тогда умудрился в одиночку подавить весь пыл остальных кандидатов и пристально, с лихорадочным блеском в глазах, смотрел снизу вверх на здание казино.
С самого первого дня и по сей день он всегда оставался лучшим — хоть в драке, хоть в уме, — и единственной его слабостью был панический, экстремальный страх перед замкнутыми пространствами.
Бенедикт был способен пойти на любое безумство, лишь бы не оставаться одному в запертом помещении.
Встретившись глазами с Бенедиктом, который смотрел прямо на неё, Мария подумала, что те русалки-людоеды, которых так боятся моряки Блюгейта, возможно, и впрямь существуют. Агрессивные, холодные, загадочные, прекрасные и ненавидящие человеческий род.
Бенедикт не двигался с места лишь потому, что в тот самый миг, когда Мария распахнула дверь, она направила дуло пистолета прямо на него.
Пистолет.
Подобных карманных пистолетов, способных целиком поместиться в ладони, во всём Блюгейте насчитывалось от силы несколько штук.
Один из них принадлежал Марии с самого детства. Для самообороны.
Мария произнесла, хотя её голос и руки ходили ходуном:
— Руки за голову и на колени.
От её слов Бенедикт, кажется, немного пришёл в себя и перевёл взгляд на Марию.
Бах!
В это мгновение она действительно спустила курок, и пуля чиркнула Бенедикта по руке.
Показав раскрытые ладони в знак того, что у него нет намерений сопротивляться, Бенедикт сцепил пальцы на затылке и опустился коленями на пол.
Дрожащими руками Мария достала шприц и сделала шаг к нему.
Едва приблизившись и уткнув дуло пистолета прямо ему в лоб, она вонзила иглу шприца в его руку.
В этот момент Бенедикт вскинул голову и посмотрел на неё. Встретившись с ним взглядом, Мария едва не выронила шприц, но из последних сил взяла себя в руки.
Бенедикт смотрел на неё так, словно готов был убить прямо на месте. Это был взгляд, сотканный из ненависти и одновременно кипящий от какого-то дикого вожделения.
Подобного взгляда никто в Блюгейте, включая саму Марию, у него никогда не видел.
Пока она на долю секунды сосредоточилась на введении налоксона [1], слишком поздно осознала, что вес пистолета в руке облегчился. И когда она снова перевела взгляд на оружие, обойма со стуком уже вывалилась на пол.
Когда он успел это сделать?
Растерявшаяся Мария так и застыла на месте, а Бенедикт подобрал обойму и медленно поднялся во весь рост. После чего швырнул её прочь, за дверь.
— А-Айви!
Он бросил точный взгляд на бегущего к ним Луку и с размаху захлопнул дверь.
Несколько человек повисли на ней, пытаясь помешать закрытию, но перед его сокрушительной физической силой всё было бесполезно.
Бенедикт демонстративно повернул замок, и снаружи тут же поднялся неистовый грохот — в дверь принялись яростно барабанить.
— Эй, псих недоделанный! Отпирай!
— Ты, живо беги и доложи обо всём боссу!
Не обращая никакого внимания на суматоху за дверью, Бенедикт лишь прислонился к ней спиной и стал пристально, не мигая, разглядывать Марию.
Только теперь страх, который Мария до этого насильно подавляла в себе, хлынул наружу. Её дыхание перехватило, и она упёрлась рукой в стену. Однако под пристальным взором Бенедикта ноги окончательно подогнулись, и она осела в угол между кроватью и стеной.
— Я помогла тебе. Точно так же, как ты помог мне год назад.
Мария едва смогла выдавить из себя эти слова, но у неё не было ни малейшей уверенности в том, что Бенедикт её вообще слышит.
В голове лихорадочно крутились мысли о том, сколько времени ей придётся продержаться, пока подействует антидот.
Спустя мгновение Бенедикт подошёл, схватил Марию за руку и рывком поднял на ноги. Прижав её спиной к стене, он принялся оглядывать её лицо и тело с ног до головы.
Мария зажмурилась. Словно зверь, вновь встретивший хозяина после долгой разлуки, Бенедикт внимательно изучил её и лишь затем заговорил:
— Я знаю.
Влажные ресницы Марии, до этого едва уловимо слипшиеся, дрогнули.
Вслед за этим предвестием её огромные и прекрасные глаза поднялись, уставившись на Бенедикта.
У Бенедикта сейчас было такое лицо, какого Мария ещё никогда у него не видела. Раз не видела, то и объяснить не могла.
Просто… мужское.
Слишком уж мужское лицо.
Бенедикт глубоко наклонился и зарылся лицом в плечо Марии.
— Знаю, говорю же. Что ты помогаешь мне.
— ...
— Я уже пришёл в себя.
Вопреки его словам, руки Бенедикта, обхватившие талию Марии, сжались со страшной силой. Прошло слишком мало времени, чтобы наркотик мог полностью нейтрализоваться.
Его истинные инстинкты, которые все эти годы оставались загадкой, сейчас были обнажены и выставлены напоказ. Наличие в них чистой ненависти привело Марию в замешательство, однако хлынувшее следом мощное желание полностью подчинило себе их обоих.
Марии всегда казалось, что у Бенедикта должна быть низкая температура тела. Но это было не так. В руках, сжимавших её, явственно горел жар самой настоящей похоти, и он был настолько обжигающим, словно мог спалить кожу дотла.
— М-мне больно, Бенедикт. Ослабь хватку.
Поскольку его тело было слишком сильно напряжено, Мария заговорила умоляющим тоном. Однако Бенедикт и не подумал ослабить руки.
Примечание переводчика:
↑1. Налоксон — это лекарственный препарат-антидот, который блокирует опиоидные рецепторы и мгновенно вытесняет из них наркотические вещества.