Глава 6

Мария тоже понимала, что он сейчас ведёт отчаянную борьбу с наркотиком, но ей всё равно было больно, поэтому она пыталась бить его и отталкивать, стремясь вырваться.

Однако против него её силы были абсолютно бесполезны. Он держался исключительно на собственном яростном самообладании.

К тому времени, как на её талии начали проступать и темнеть синяки от его пальцев, мёртвая хватка Бенедикта наконец ослабла. Его руки медленно опустились.

По мере того как антидот частично расходился по телу, Мария, освободившись от его рук, направилась к двери.

Она крикнула наружу:

— Он успокоился, так что можете не ломать дверь.

Только тогда подчинённые, устроившие до этого дикий переполох в попытках выбить дверь, прекратили свои действия.

Когда напряжение спало, Марию вместе с облегчением внезапно накрыла такая сильная усталость, что она едва могла моргать. Бенедикт, глядя на такую Марию, произнёс:

— Не уходи, поспи немного здесь.

— Как я могу спать здесь?

— От того, ляжешь ты спать или нет, не зависит, трону я тебя или не трону. Так что просто спи.

— Я вовсе не об этом беспокоюсь. В конце концов, мы же как семья…

От слов Марии у Бенедикта стало странное выражение лица.

Он силой притянул Марию к себе, уложил на кровать и с сарказмом произнёс:

— Ну ещё бы, прямо как младшая сестрёнка.

Мария округлившимися глазами посмотрела на Бенедикта снизу вверх. Но стоило Бенедикту слегка пошевелиться, как она от испуга зажмурила глаза.

После этого вокруг воцарилась такая тишина, что Мария слегка приоткрыла веки и посмотрела на него.

Бенедикт всё ещё был во власти мысли о том, что он заперт здесь. Однако тот факт, что Мария находилась рядом, принёс ему определённое облегчение, и он без лишних церемоний плюхнулся на постель рядом с ней.

— Ты куда это улёгся? — упрекнула его Мария, на что Бенедикт, закрывая глаза, ответил:

— Место для сна ведь тут только одно.

— Раз уж ты пришёл в себя, я ухожу.

— Нельзя. Мне страшно.

С этими словами Бенедикт крепко перехватил руку Марии. На этот раз это было не действие наркотика, а чисто его собственная воля.

— Не оставляй меня одного.

Бенедикт уткнулся лицом в её тело и продолжил:

— Хотя ты никогда так и не поступала…

Всё было именно так, как он сказал. Мария ни разу не оставляла запертого Бенедикта одного. И сегодняшний день не стал исключением.

Стоило ей принять решение остаться с ним, как на неё лавиной хлынул сон, которого так не хватало всё последнее время.

Долгие дни без нормального отдыха будто вернулись к ней в виде наказания. В конце концов Мария не выдержала, бессильно завалилась набок и уснула.

* * *

Когда спустя долгое время прибыл Александр, Мария спала, съёжившись на кровати, от которой после погрома Бенедикта остался один матрас.

Александр крепко обнял её, зная, что она не собирается сбегать, и, обращаясь к проснувшемуся от шороха Бенедикту, сказал:

— Видимо, какое бы хорошее образование человек ни получил, отсутствие домашнего воспитания уже не исправить. Как можно было уснуть в одной комнате с таким отребьем?

— Поразительно. Ты сейчас всего двумя предложениями умудрился оскорбить всех, кто находится в этой комнате, включая себя самого.

Цокнув языком, Бенедикт одновременно с этим принялся нетерпеливо махать рукой, требуя сигарету.

Александр передал ему ту, что курил сам.

Бенедикту было жаль тратить время даже на то, чтобы чиркнуть зажигалкой, поэтому, едва взяв сигарету из его рук, он затянулся так мощно, словно хотел сжечь её за один раз. И только когда никотин приятно проник в лёгкие, его лицо расслабилось.

Александр, глядя на Бенедикта, вполне вежливо произнёс:

— Прости. Головой-то я понимаю, что ты ради меня старался. Но эта чёртова дрянь…

— Кто её перенесёт? — спросил Бенедикт, давая понять, что тему пора замять, и Александр тут же жестом приказал ему отойти.

— Разумеется, я сам. А ты убери от неё свои руки. Нашёлся тоже — мою сестру таскать.

— Она сама сюда пришла. Мне тоже пришлось несладко.

— Знаю. Поэтому прощаю тебя только на сегодня.

Александр забрал Марию из объятий Бенедикта.

Бенедикт рефлекторно вцепился в её запястье, но затем с неохотой отпустил. Александру этот жест показался опасным.

Когда он поднял Марию на руки, она на мгновение очнулась, но, узнав лицо брата, снова закрыла глаза.

Направляясь к выходу, Александр обратился к Бенедикту:

— Гляжу на вас, и это напоминает мне о временах, когда ты только-только появился в «Мон Деплано». Помнишь, когда тебя в наказание заперли на складе у причала, Мария закатила истерику, требуя, чтобы я открыл дверь?

— Из-за того, что ты открыл дверь, она так оглушительно ревела, что у меня тогда слух знатно подсел.

Пока Бенедикт говорил это, Мария, которая, видимо, уснула не до конца, вскинула кулак и с размаху влепила ему по плечу.

Бенедикт по привычке прикинулся, будто ему жутко больно, и обхватил плечо рукой, а затем снова засунул обе руки в карманы и произнёс:

— Если ты опять собираешься завести старую шарманку и переключиться на разговоры о торговле наркотой, то лучше даже не начинай.

— Бенедикт. Но нам ведь всё равно придётся это сделать. Казино приносит деньги только от клиентов, которые приходят потратить жалкие гроши. Я больше не могу жить, держа в руках столь мелкие суммы.

Александр хладнокровно продолжил:

— На этой бескрайней земле, где даже заниматься земледелием невозможно, единственное, что можно выжать, — это сок хоппинса.

— ...

— Это единственный способ хоть как-то поднять экономику, которую окончательно пустил под откос род Скала.

На слова Александра Бенедикт больше ничего не ответил и попросту исчез, всем видом показывая, как сильно ему надоел этот разговор.

После ухода Бенедикта Александр вошёл в комнату Марии и осторожно опустил её на кровать.

Мария перехватила его руку, собиравшуюся отстраниться, и произнесла:

— Послушай Бенедикта.

— Мария.

— Ты посмотри, во что превратились здешние люди. Половина торчит под наркотиками, ничего не может делать и просто ждёт смерти — неужели, видя всё это, у тебя всё ещё поворачивается язык говорить о таком?

От её голоса, в котором смешались мольба и ярость, Александр тихо вздохнул.

Он наклонился и, погладив Марию по волосам, произнёс:

— Доброй ночи, Мария.

Оборвав таким образом разговор, Александр бесшумно покинул комнату.

Крепко сжатый кулак Марии мелко задрожал, а затем бессильно разжался.

* * *

Разойдясь с Александром, Бенедикт направился к сейфовому хранилищу «Мон Деплано».

Стоило переступить порог хранилища, как в нос ударил отчётливый запах денег, исходящий от пачек сложенных купюр.

— Я забираю это, идёт? — спросил он, указывая на лежащий на комоде портфель с документами. Сильвано, бухгалтер «Мон Деплано», как раз пересчитывавший наличность, коротко кивнул.

У Сильвано, которому в этом году едва исполнилось тридцать, голова была уже абсолютно седой, словно у старика.

Прихватив портфель, Бенедикт заодно вытащил из шкафа увесистую пачку купюр, лежавшую там подобно обрезкам бумаги.

Сильвано перехватил валявшуюся рядом ручку и швырнул её в Бенедикта:

— Да прекрати ты таскать деньги как вздумается! Сводить баланс-то мне потом приходится.

Бенедикт поймал летящую ручку, вернул её на стол и, ненадолго присев на край, постучал пальцем по гроссбуху:

— Иди лучше роман свой дописывай.

— Какой ещё роман? Я тут всё до единой монеты считаю и записываю, сопляк.

— Вот тут у тебя ошибка в расчётах.

— Где?

Слабый зрением Сильвано прищурился, пощёлкал костяшками счёт и исправил цифру.

— …Гребаное отребье, и где только умудрился счёт деньгам выучить.

Благополучно пропустив мимо ушей слова человека, который, пожалуй, был самым высокообразованным во всём Блюгейте, Бенедикт прихватил ещё одну пачку купюр.

Сильвано, словно смирившись, махнул рукой, выгоняя его, и снова перевёл взгляд на гроссбух.

Бенедикт на секунду замер и обернулся на Сильвано.

Этот человек был сыном одного заядлого игрока, набравшего невообразимое количество долгов.

Семь лет назад его притащили в «Мон Деплано» только потому, что он изучал бухгалтерский учёт в университете. Бенедикту становилось душно от одного лишь взгляда на кандалы, которые до сих пор оставались на лодыжках Сильвано, и он тяжело выдохнул.

Заметив его внутреннее смятение, Сильвано будничным тоном произнёс:

— Не смотри на меня так. Ты же сам обещал, что поможешь мне выбраться отсюда.

— Обязательно вытащу.

Стоило Бенедикту произнести это и мимоходом потянуться за очередной пачкой денег, как Сильвано, потеряв терпение, схватил первое, что попалось под руку, и швырнул в него как оружие.

— Да хорош уже тащить!

— Моим парням тоже нужно марку держать. Мы как-никак лицо «Мон Деплано».

— Какое ещё лицо, шелупонь бандитская. Вы бы вместо того, чтобы просто шмотки дорогие натягивать, хоть немного как люди облагородились.

— Поглядите-ка, окончил университет и давай людей за ничто держать.

На это Сильвано лишь хмыкнул и ответил:

— Членам рода Скала даже в университет ходить не приходилось, чтобы получить документы об обучении. Причём в самом престижном и элитном университете Геппеля.

— Ну, они же там не учились по-настоящему.

Бенедикт хоть и проворчал это, но всё же сгрёб столько купюр, сколько смог унести, и, помахав на прощание рукой Сильвано, который его до ужаса ненавидел, покинул хранилище.

Сильвано аж перекосило от отвращения, словно он увидел мерзкого гада.

Однако вскоре его взгляд опустился к кандалам, и он невольно вспомнил голос Бенедикта. Голос, которым тот когда-то обратился к нему:

— Я человек из рода Скала. Бенедикт Руфо Скала. Законный хозяин «Мон Деплано».

Голос мальчишки, который когда-то шаг за шагом прошёл по всем ступеням отчаяния, падая на самое дно, был по-настоящему тяжёлым.

— Если встанешь на мою сторону, я обязательно вытащу тебя отсюда.

Сильвано, знавший до единой монеты всё, что вращалось внутри «Мон Деплано», прекрасно понимал: у него нет ни единого шанса выбраться отсюда живым до самой смерти.

Именно поэтому у него не оставалось иного выбора, кроме как ухватиться за эту руку. За руку мальчишки, которая была до предела истерзана долгой работой на кораблях.